Читаем Против ересей полностью

4. Эти замечания подобным образом приложимы и к последователям Маркиона, ибо его два бога также будут окружены и ограничены неизмеримым промежутком, разделяющим их одного от другого. А тогда необходимо допустить множество богов со всех сторон, отделенных друг от друга на неизмеримое расстояние, начинающихся один около другого и кончающихся один в другом. Таким же образом заключения, какие они употребляют, уча, что выше Творца неба и земли есть какая то Полнота, или Бог, кто-нибудь может воспользоваться и утверждать, что выше Полноты есть другая Полнота, выше этой опять другая, и выше Глубины другой океан божества, и что то же самое имеет место также и по сторонам; и таким образом мысль, простираясь в бесконечность, необходимо должна будет выдумывать все новые Полноты и новые Глубины, и никогда не остановиться ища, кроме упомянутых, все новых богов. Кроме того будет неизвестно, представляемые нами вещи существуют ли внизу или вверху, и относительно тех вещей, о которых они говорят, что они вверху, действительно ли они вверху или внизу, и наш разум не будет иметь никакой устойчивости и твердости, но по необходимости будет теряться в неизмеримых мирах и бесчисленных богах.

5. И если это так, то каждый бог будет довольствоваться своим и не заботиться о чужом: в противном случае он будет несправедливым и алчным, и перестанет быть тем, что есть Бог. И каждое создание будет прославлять своего творца, довольствоваться им и не знать другого; в противном случае по справедливости, оно будет обличено всеми в богоотступничестве и подвергнется заслуженному наказанию. Ибо должно быть, чтобы был или один Бог, Который все содержит, и все, что сотворил в Своем царстве, сотворил по Своему хотению, или чтобы были многие бесчисленные творцы и боги, со всех сторон начинающиеся один около другого и кончающиеся один в другом; и необходимо будет признать, что все прочие содержатся кем-либо другим большим, и каждый из них как бы заключен в своей области, но ни один из них не есть Бог. Ибо у каждого из них, так как он владеет только очень малою частью, будет многого недоставать в сравнении со всеми прочими; и таким образом рушится имя Всемогущего, а такой взгляд необходимо впадает в нечестие.

Глава II. Мир был сотворен не ангелами, или кем-либо другим, против воли Высочайшего Отца всего, но Самим Отцом чрез Слово.

1. Те, которые говорят, что мир создан против воли Всевышнего Отца ангелами, или каким-либо другим мироздателем, заблуждаются, прежде всего в том, что утверждают, будто такой и столь великий мир произведен ангелами против воли первого Бога; как будто ангелы деятельнее Бога, или как будто Он ленив, или ниже их, или не заботится о том, что происходит в Его владениях - худое или доброе, так чтобы Он одно мог разрушить и запретить, а другое хвалить и радоваться о том; но этого никто не приписывает даже человеку, сколь ни будь умному, тем более Богу.

2. Потом, пусть они нам скажут: внутри ли того, что Им обнимается, и в Его ли области было это сотворено, или же в чужом и вне Его находящемся владении? Если они скажут, что вне, то все прежде упомянутые несообразности встретятся им, и первый Бог будет замкнут тем, что вне Его и в чем Он необходимо будет иметь конец. Если же напротив скажут, что это сотворено в Его владении, то весьма нелепо будет сказать, что в Его владении мир сотворен против Его воли ангелами, которые сами подчинены Ему, или кем-либо другим, как будто Он или не видел всего, что в Его владении, или не знал, что будет сделано ангелами.

3. Но если мир сотворен не против воли Бога, но по Его воле и с Его ведома, как некоторые из них думают, то уже не ангелы или какой-либо мироздатель будет причиною этого творения, но воля Божия. Потому что, если Он Творец мира, то Он также сотворил и ангелов, или по крайней мере был причиною их сотворения; и окажется, что мир сотворил Тот, Кто предуготовил причины к его сотворению. Хотя они говорят, что ангелы в длинном ряду постепенности, или мироздатель, как говорит Василид сотворены Первым Отцом, - тем не менее причина сотворенного восходит опять к тому, кто был виновник такой постепенности, подобно тому, как успех войны приписывается царю, приготовившему то, что было причиною победы; создание города, или вообще какого-либо дела - тому, кто приготовил причины для исполнение того, что после сделано. Поэтому, также мы не говорим, что топор рубит, или пила пилит дерево, но совершенно правильно можно сказать, что рубит и пилит человек, устроивший для сего топор и пилу, и еще прежде все орудия, посредством которых были сделаны топор и пила. Итак, согласно с таким образом заключения, можно справедливо сказать, что Отец всего есть Творец этого мира, а не ангелы и не другой какой-либо мироздатель кроме Того, Кто был его виновником и еще прежде был причиною приготовление такого рода творения.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература
Афонские рассказы
Афонские рассказы

«Вообще-то к жизни трудно привыкнуть. Можно привыкнуть к порядку и беспорядку, к счастью и страданию, к монашеству и браку, ко множеству вещей и их отсутствию, к плохим и хорошим людям, к роскоши и простоте, к праведности и нечестивости, к молитве и празднословию, к добру и ко злу. Короче говоря, человек такое существо, что привыкает буквально ко всему, кроме самой жизни».В непринужденной манере, лишенной елея и поучений, Сергей Сенькин, не понаслышке знающий, чем живут монахи и подвижники, рассказывает о «своем» Афоне. Об этой уникальной «монашеской республике», некоем сообществе святых и праведников, нерадивых монахов, паломников, рабочих, праздношатающихся верхоглядов и ищущих истину, добровольных нищих и даже воров и преступников, которое открывается с неожиданной стороны и оставляет по прочтении светлое чувство сопричастности древней и глубокой монашеской традиции.Наполненная любовью и тонким знанием быта святогорцев, книга будет интересна и воцерковленному читателю, и только начинающему интересоваться православием неофиту.

Станислав Леонидович Сенькин

Проза / Религия, религиозная литература / Проза прочее