Читаем Протест полностью

Станек берет с письменного стола листы с подписями, с улыбкой подает их Ванеку, который растерянно сует их в портфель вместе с текстом протеста. Станек подходит к магнитофону, выключает его, возвращается к журнальному столику и медленно опускается в свое кресло. Оба пьют. Ванека слегка передергивает. Долгая неловкая пауза.

Станек. Вы на меня сердитесь?

Ванек. Нет.

Станек. Но вы не согласны со мной?

Ванек. Я уважаю чужое мнение.

Станек. И все-таки что вы думаете по этому поводу?

Ванек. Что я могу думать?

Станек. Но это же совершенно ясно...

Ванек. Что вы имеете в виду?

Станек. Вы думаете, что, увидев все эти подписи, я не мог не испугаться.

Ванек. Я так не думаю.

Станек. У вас на лице написано.

Ванек. Серьезно, я...

Станек. Почему бы вам не сказать мне правду? Вы понимаете, что своей снисходительной неискренностью вы обижаете меня больше, чем если бы вы мне все сказали прямо? Или, может, я вообще не достоин даже и вашего комментария?

Ванек. Я уже сказал, что уважаю чужое мнение...

Станек. Я не идиот, Ванек!

Ванек. Я знаю.

Станек. И потому ясно вижу, что скрывается за этим вашим уважением.

Ванек. Что?

Станек. Чувство нравственного превосходства.

Ванек. Это неправда.

Станек. Только я не знаю, имеете ли вы... именно вы... право на такую гордость...

Ванек. Что вы хотите этим сказать?

Станек. Вы прекрасно знаете.

Ванек. Не знаю.

Станек. Значит, вы хотите, чтоб я вам сказал?

Ванек. Да.

Станек, Насколько мне известно, в этой своей тюрьме вы говорили больше, чем следовало бы...

Ванек вскакивает и, вытаращив глаза, смотрит на Станека, Станек победно усмехается. Короткая напряженная пауза. В это время раздается телефонный звонок. Ванек подавленно опускается в кресло. Станек направляется к письменному столу и снимает трубку.

(В телефонную трубку.) Да, привет!.. Что-что?.. Не может быть!.. Да это же... погоди... Ага-ага... А где вы сейчас?.. Да! Конечно!.. Ну, разумеется! Замечательно!.. Да!.. Буду ждать! Привет!

Станек кладет трубку и тупо смотрит перед собой. Долгая пауза, Ванек растерянно встает. Станек только сейчас осознает, что Ванек все еще здесь, и, с трудом сдерживая раздражение, поворачивается к нему.

Можете все это сжечь внизу, в котельной!

Ванек Что?

Станек. Несколько минут назад он пришел к Анче в университетскую столовую.

Ванек. Кто?

Станек. Да Явурек же!

Ванек. Что вы говорите?! Они отпустили его? Это же замечательно! Так, значит, ваше вмешательство в конце концов возымело действие! Хорошо, что мы не послали это письмо раньше... А то они бы заупрямились, и его бы не выпустили.

Станек некоторое время изучающе смотрит на Ванека. Потом внезапно улыбается, стремительно подходит к нему и дружески обнимает за плечи.

Станек. Не мучайтесь, друг мой! Никогда не скажешь, что поможет, а что навредит. Риск всегда существует. А если все время о нем думать, то мы вообще ничего не могли бы сделать. Пойдемте в сад, я выберу для вас черенки!

Станек берет Ванека под руку и ведет его к дверям кабинета. Ванек смешно шаркает ногами, ибо любезно предоставленные тапочки ему безнадежно велики.

К о н е ц


Перейти на страницу:

Похожие книги

Пьесы
Пьесы

Великий ирландский писатель Джордж Бернард Шоу (1856 – 1950) – драматург, прозаик, эссеист, один из реформаторов театра XX века, пропагандист драмы идей, внесший яркий вклад в создание «фундамента» английской драматургии. В истории британского театра лишь несколько драматургов принято называть великими, и Бернард Шоу по праву занимает место в этом ряду. В его биографии много удивительных событий, он даже совершил кругосветное путешествие. Собрание сочинений Бернарда Шоу занимает 36 больших томов. В 1925 г. писателю была присуждена Нобелевская премия по литературе. Самой любимой у поклонников его таланта стала «антиромантическая» комедия «Пигмалион» (1913 г.), написанная для актрисы Патрик Кэмпбелл. Позже по этой пьесе был создан мюзикл «Моя прекрасная леди» и даже фильм-балет с блистательными Е. Максимовой и М. Лиепой.

Бернард Шоу , Бернард Джордж Шоу

Драматургия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия
Общежитие
Общежитие

"Хроника времён неразумного социализма" – так автор обозначил жанр двух книг "Муравейник Russia". В книгах рассказывается о жизни провинциальной России. Даже московские главы прежде всего о лимитчиках, так и не прижившихся в Москве. Общежитие, барак, движущийся железнодорожный вагон, забегаловка – не только фон, место действия, но и смыслообразующие метафоры неразумно устроенной жизни. В книгах десятки, если не сотни персонажей, и каждый имеет свой характер, своё лицо. Две части хроник – "Общежитие" и "Парус" – два смысловых центра: обывательское болото и движение жизни вопреки всему.Содержит нецензурную брань.

Владимир Макарович Шапко , Владимир Петрович Фролов , Владимир Яковлевич Зазубрин

Драматургия / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Советская классическая проза / Самиздат, сетевая литература / Роман