Слова, должно быть, придут позже, и молодой человек, наверное, разберется, что именно ему нужно сказать. Из двух предложенных жизнью вариантов он, скорее всего, выберет третий — щадящий. Компромисс — это когда нет проигравших, наверное, скажет он себе — или что-то в этом духе, — понимая, что ему еще предстоит убедиться, так ли это на самом деле. Однако возвращение домой могло бы стать свидетельством готовности к сближению — внука с бабушкой и дедушкой, и, если у него достанет храбрости рассчитывать на прощение, отца с ребенком, каким бы запоздавшим ни было это сближение. Спустя годы он, наверное, вспомнит, как все это происходило, и, возможно, напишет об этом со всей искренностью и прямотой.

10

Самолет снижается со стороны высокого солнца, а наш протагонист, сидя у иллюминатора и спускаясь, подобно богам, с небес, представляет себе, как он коснулся бы воды, протянул бы руку, взял бы камешек и перевернул бы его, чтоб на другой стороне прочитать нацарапанный крошечными буквами ответ. На одном из этих островов живет она. Драгоценный камень в форме запятой в короне из семи засахаренных изумрудов на ленте голубого бархата. Цивилизация принесла острову имя после тысячелетий безымянности. Остров Дульсинея.

Когда этот день только начинался, он все думал: вот последнее такси, последний рейс — и все прояснится окончательно. Расшевеленный пятерней рассвета, он бодрствовал возле иллюминатора и с нетерпением ждал взлета, упершись лбом в вибрирующее стекло.

Поплыл, меняясь на ходу, рельеф — сперва темные крыши трущоб, похожие на усыпанный огнями кубистский пейзаж, туманные горизонты сахарного тростника, беспорядочная сетка дорог, бледных, как шрамы, на сумеречном ландшафте, разбитые зеркала рисовых полей, отражающих пиццикато первых солнечных лучей. Когда солнце взошло над Пампангой, следы опустошения, до сих пор не зажившие после извержения Пинатубо, поразили его.

* * *

Множество вариантов развития событий каждой незаконченной истории создают широкое поле для маневра. Возьмем, к примеру, такой.