Читаем Просвещенное сердце полностью

Сильнейшим мотивом к выживанию может быть то, ради чего человек готов остаться в живых любой ценой. Например, это может быть сильная привязанность к любимым людям — к родителям, супруге, детям, ради встречи с которыми человек готов выживать в самых нечеловеческих условиях. И здесь пролегает кардинальное различие между обычным лагерем для военнопленных и лагерем уничтожения. В последнем случае не остается и малейшей надежды на встречу с близкими. Ведь в лагерь попадают в результате специального отбора, при этом устанавливается очередь — кого умертвить раньше, а кого позже. И человек знает, что его жена и дети также попадут в газовую камеру. И в таком случае очень тяжело найти в себе силы бороться за жизнь.

Сама по себе воля к жизни не может стать той силой, которую человек черпает извне — из поддержки реальной или воображаемой. Вот почему, те, кто преданно заботятся о попавшем в беду, для него являются самой сильной воображаемой связующей нитью с жизнью. Отсутствие таковой понижает жизненный тонус почти до нуля. Одним из уроков (в противовес дарвинизму), который дали концлагеря, стал тот факт, что тяга к жизни, elan vital, мало, чем может помочь, если не укоренена в любви — любви к человеку, к Богу, или к высоким идеалам (например, коммунизму).

Убийцы могут только убить. У них нет власти лишить нас воли к жизни, отнять способность борьбы за жизнь. Методы, которые применяли нацисты к европейским евреям — насильственная деградация, истощение, крайнее изнеможение пытками, голодом, болезнями — все это серьезно ослабило волю к жизни и открыло путь смерти. И когда такое состояние отягощалось чувством оставленности, человек полностью лишался сил, необходимых для борьбы за выживание. И тогда он уже не мог отказаться рыть собственною могилу или идти в газовую камеру.

История знает случаи геноцида. Однако, выживание всегда зависело от личной воли к жизни, от личной борьбы за выживание. Хотя выживание всегда нуждалось в помощи других. При этом наша помощь должна быть своевременной. Во времена нацистских преследований было и время, и возможность помочь, но сама помощь не всегда была близкой.

Нацисты уничтожали европейских евреев и миллионы людей других национальностей, которых они считали нежелательными. Но никто, кроме евреев не помогал евреям, и даже многие евреи в свободном мире (как и он сам) не слишком много заботились о евреях, вот почему их воля к жизни первой ослабела и затем исчезла. Одно из последних посланий варшавского гетто гласит: «Мир молчит, мир знает и молчит. Папа римский молчит. Молчит Лондон и Вашингтон. Молчат американские евреи. И это молчание пугающее и непостижимое».

Мы не сможет полностью понять природу и смысл происходившего в концлагерях, если будем игнорировать деструктивные стремления в самом человеке, агрессивный характер животного в нас, которое предъявляет права на собственно человеческое и особенно разрушительное свойство. Фрейд назвал это явление стремлением к смерти, а Конрад Лоренц — «так называемым злом». Фрейд считал, что в человеке жизнь и смерть (или тяга к уничтожению) ведут постоянную борьбу, и по мере того, как мы истинно принимаем себя такими как мы есть и положительно относимся к другим, только тогда тяга к жизни будет расти в нас и сможет нейтрализовать или адекватно контролировать тягу к смерти и ее ответвления.

Я думаю, что мы не сможем понять феномен нацизма, геноцида и массового истребления одними людьми других (не только в эпоху гитлеризма, но и в другие времена), пока мы не осознает, что в таких людях тяга к смерти перекрыла тягу к жизни. Вера Гитлера в то, что его сверхчеловек чистой арийской крови будет процветать только при условии уничтожения других рас, породила манию смерти, которая будучи сперва направлена против иудеев, перекинулась и на другие народы. К тотальному уничтожению были приговорены цыгане, а также все психические или физические инвалиды. Другие народы (поляки, русские, негры) должны были быть существенно сокращены в численности для процветания 1000-летнего рейха.

Если бы Гитлер не был одержим идеей уничтожения народов ради жизни германской нации, возможно он выиграл бы войну и завоевал бы большую часть мира. Не только немецкие евреи, но и большое количество польских, украинских и даже русских солдат могли бы присоединиться к немецкой армии и принести ей победу, если бы этому не препятствовало стремление Гитлера к уничтожению или порабощению этих народов.

Но случилось, то, что должно было случиться: те, кто послушались зова смерти, в итоге уничтожили самих себя. Нежелание Гитлера спасти свою армию под Сталинградом служит тому примером. Другой пример это само продолжение войны до последнего немецкого солдата, когда было уже давно очевидно, что следует подписать мир.