Читаем Простушка полностью

Мы снова начали целоваться. На этот раз он просунул руки мне под блузку и расстегнул лифчик. В моей маленькой односпальной кровати было не очень-то развернуться, но Уэсли в рекордное время снял мою рубашку и расстегнул джинсы. Я тоже начала расстегивать ему штаны, но он меня остановил.

– Нет, – он отодвинул мою руку, – может, ты и против орального секса, но мне кажется, тебе это понравится.

Я открыла рот, чтобы возразить, но тут же захлопнула его, когда губы Уэсли скользнули по моему животу. Он начал стягивать мои джинсы и трусики, ненадолго задержавшись у щекотного места над бедром. Я засмеялась. Его губы опускались все ниже и ниже, и я сама удивилась тому, с каким нетерпением ждала, когда они достигнут пункта назначения.

Викки и даже Кейси не раз рассказывали, как их парни целовали их там и как это было приятно. Я слушала их разговоры, но всегда относилась к ним с недоверием. Мы с Джейком никогда этим не занимались, и мне всегда казалось, что это как-то странно и противно.

На самом деле сначала это и вправду было странно, но потом… потом перестало таким казаться. Это было необычно, но приятно. Непристойно, неприлично и удивительно. Я хваталась за простыни, цепляясь за ткань, и мои колени дрожали. Я испытывала потрясающие, новые ощущения, стонала я от удовольствия и удивления, а потом…

– О, черт!

Уэсли отскочил в сторону. Он тоже услышал, как хлопнула дверца машины. Папа приехал!

Я быстро натянула трусы и застегнула джинсы, но лифчик нашла не сразу. Одевшись, пригладила волосы и постаралась не выглядеть виноватой, как ребенок, которого застали за воровством печенья.

– Мне уйти? – спросил Уэсли.

– Да нет, – шепотом ответила я. Я видела, что ему не хотелось возвращаться в свой пустой особняк. – Останься еще немного. Все нормально. Папа не против. Просто не сможем заняться… ничем таким.

– А чем еще заниматься?

И вот, как два ботана, следующие четыре с половиной часа мы играли в «скрэббл». На полу моей крошечной комнаты Уэсли едва хватило места, чтобы вытянуть ноги, но все же ему удалось это сделать, я села напротив, и мы положили между нами игровое поле. Мы придумывали сложные слова – «донкихотский», «гегемония» и тому подобное. Не самое захватывающее занятие в пятницу вечером – но, если честно, оно мне нравилось намного больше, чем очередной поход в «Гнездо» или на дурацкую вечеринку в Оак-Хилл.

Часов в девять, после того, как три раза надрала ему задницу – наконец-то нашлась игра, в которую я играла лучше! – Уэсли наконец встал.

– Пора мне, наверное, – со вздохом произнес он.

– Ладно, – я тоже встала. – Провожу тебя.

У меня было такое хорошее настроение, что про папу я совершенно забыла и не вспоминала до тех пор, пока мы не наткнулись на него в гостиной. Я учуяла запах виски еще до того, как увидела бутылку на кофейном столике, и мои щеки вспыхнули от стыда. «Только бы Уэсли не заметил», – взмолилась я про себя, провожая его к входной двери. Думаю, мне стоило начать волноваться еще тогда, когда папа не зашел ко мне в комнату и даже не спросил, чей это «Порше» стоит перед домом. Ведь такие роскошные машины на нашей подъездной дорожке не каждый день останавливались. Но может, Уэсли ничего плохого не подумал? Ведь сегодня вечер пятницы. Мужчины, бывает, выпивают по выходным… если они не бывшие алкоголики, конечно, но ведь Уэсли об этом не знал. Главное, чтобы папа вел себя нормально – тогда никаких подозрений и не возникнет.

Но, разумеется, все случилось ровно наоборот.

– Пчелка! – воскликнул папа, и по голосу я поняла, что он уже набрался. Супер. Нет, ну просто потрясающе! Пошатываясь, он поднялся на ноги и посмотрел в нашу сторону – мы с Уэсли стояли в дверях. – Привет! А я и не знал, что ты дома. А это кто? – Он прищурился. – Мальчик?

– Ээ… пап, это Уэсли Раш, – ответила я, стараясь не терять спокойствие. – Мой друг.

– Друг, значит? – Отец схватил бутылку и сделал пару нетвердых шагов нам навстречу, подозрительно глядя на Уэсли. – Ну и как, друг, хорошо вы с моей дочкой провели время там, наверху?

– Конечно, – ответил Уэсли, стараясь прикинуться невинным парнишкой из телешоу времен 1950-х. – Сыграли три партии в «скрэббл». У вашей дочери большой словарный запас, сэр.

– В «скрэббл», значит? Это что же, новое кодовое слово для орального секса? – прорычал отец.

Тут я, наверное, покраснела до самых кончиков ушей. Как он узнал? Неужели у меня на лице написано? Да нет, конечно же. Он просто пьян и бычится, а если я буду выглядеть виноватой, станет только хуже. И я засмеялась, как будто все это действительно было весело. Как будто он пошутил. Уэсли, подхватив мою мысль, сделал то же самое.

– Точно, пап, – ответила я. – А кодовое слово для обычного секса – игра в кости.

– Я тут не шутки шучу! – огрызнулся отец, взмахнул бутылкой и расплескал часть виски на ковер. Прекрасно. Ведь не ему потом убирать. – Мне известно, чем вы там занимались. Я вижу, как одеваются твои подружки-потаскушки, Бьянка. От них научилась, а?

Тут мне стало не до смеха.