Читаем Проступок сыщика полностью

– Может, ей пока вообще не жить дома?

– Она уже поставила свою квартиру на охрану, – сообщил Дронго. – Я думаю, пока ей ничего не угрожает.

– Столько времени молчала, чтобы сегодня рассказать? – разозлился Трегубов. – Или она ждала именно вас?

– После смерти Чалмаева она не хотела лишний раз вас беспокоить, – пояснил Дронго, – и я полагаю, что она поступила правильно. Кстати, господин Каплан вычислил возможную случайность совпадения вашей суммы с заявленной суммой компании «Орфей».

– Одна двадцатимиллионная, – усмехнулся Трегубов, – он мне уже говорил.

– Случайность смерти Чалмаева тоже вызывает вопросы, на которые пока никто не дал ответа. Судя по установленным камерам, чужих в вашей компании не могло быть и тем более на вашем этаже, где даже наше появление было замечено Рыжанковым. Поэтому «жучки» не могли установить гости, им пришлось бы отключать все системы наблюдения. Значит, это мог сделать кто-то из ваших. А потом еще нужно было их убирать, рискуя нарваться на сотрудников вашей службы безопасности. Если человек, который их устанавливал, не полный дурак, то должен был понимать, что его легко вычислят. И, что гораздо хуже, обнаружив подобные устройства в вашем офисе, подадут жалобу в тендерную комиссию и опротестуют результаты конкурса.

– То есть вы исключаете возможность установки таких устройств в нашем офисе? – понял Трегубов.

– Практически да. Но это не значит, что их вообще не было. Нам придется поговорить с членами вашей семьи, – сообщил Дронго.

– Думаете, что предатель у меня дома, – невесело усмехнулся Вадим Олегович. – Ну, ну, проверяйте.

– Вы напрасно обижаетесь. Не забывайте, что именно вы пригласили нас для этого расследования.

– Я об этом помню. Что вы хотите? Допросить моего сына можно прямо сейчас. Он находится в офисе. Женщины, конечно, дома.

– Не допросить, а поговорить, – мягко заметил Дронго. – Вы можете пригласить его сюда?

– Конечно, – Трегубов поднял трубку. – Алексей, поднимись ко мне, – попросил он. – И учтите, что ему не нужно говорить про любые подозрения, иначе он оскорбится. Как и остальным членам моей семьи.

– Тогда о чем мы будем разговаривать с ними?

– Нужно сказать правду, – пояснил хозяин кабинета, – объяснить им, что произошла утечка информации, о чем они все знают. Ну, может быть, кроме моей дочери. И сказать, что вы ищете возможный источник этой утечки. Чтобы не обижать моих близких. Возможно, я что-то говорил своему сыну о заявке, но это не значит, что он Иуда. Старайтесь не заострять внимание на этом вопросе.

– Я вас понимаю, – сказал Дронго, – постараюсь быть как можно более деликатным.

– Мне, конечно, лучше не присутствовать при вашей «беседе»? – поинтересовался Вадим Олегович.

– Будет лучше, если мы останемся втроем, – сказал Дронго.

– И вы узнаете, что он ночью лазил в квартиру к Полине Прокофьевне и сидел за рулем машины, сбившей Чалмаева, – зло пошутил Трегубов. – Я уже просто не знаю, что и подумать. После того как вы рассказали мне про это незаконное вторжение в квартиру Полины Прокофьевны.

– И еще вы забыли нам рассказать, что она акционер вашей компании, – напомнил Вейдеманис.

– Это тоже она успела вам рассказать, – поморщился Трегубов, – а я считал, что ей можно доверять. Все бабы одинаковые. Болтливые и ненадежные.

– Она должна была скрыть этот факт? – поинтересовался Дронго.

– Во всяком случае, не хвастаться при первой встрече. Это все сделал Сабит Рахманович еще при создании компании, когда набирал свои кадры. Тогда капитализация компании стоила только пять миллионов долларов. И полпроцента акций компании оценивались только в двадать пять тысяч долларов. Очень большие деньги для середины девяностых, но он посчитал, что может себе позволить подарить такую сумму своему верному секретарю. С тех пор капитализация компании «Инсеко» выросла в двадцать раз, и нынче она обладатель пакета стоимостью более чем в пятьсот тысяч долларов. Можете себе представить? Обычная секретарша.

– Секретарь, – поправил его Дронго.

– Что? – не понял Трегубов.

– В русском языке нет такого слова, как «секретарша», – терпеливо объяснил Дронго.

– Какая разница. Все равно она получила явно не по заслугам. Но это дело Рахимова. Он дал ей этот пакет акций еще много лет назад.

Трегубов поднялся, когда в кабинет вошел молодой человек. Он был похож на отца. Тот же взгляд, выражение лица, фигура, плечи, глаза. Только лицо было круглым и волосы рыжими. Алексей Трегубов вошел в комнату и испытующе взглянул на отца.

– Наши гости хотят с тобой побеседовать, – пояснил Вадим Олегович. – Это господа эксперты, которых я пригласил в нашу компанию по интересующему нас делу. Я тебе о них рассказывал. Садись и отвечай на их вопросы.

Он показал сыну на стул, стоявший с другой стороны стола, где сидели Дронго и Вейдеманис. А сам быстро, словно опасаясь ненужных вопросов, вышел из кабинета. Алексей недовольно посмотрел на гостей и, пройдя к столу, сел на указанный стул.

– Что вас интересует? – раздраженно спросил Трегубов-младший.

– Вы знаете, что произошло две недели назад в тендерной комиссии с вашей заявкой? – уточнил Дронго.