— Как ты? — спросила она, отстранившись и посмотрев мне в глаза.

«Нормально», — ответил я. Что, собственно, я мог написать.

«Хреново». Мы и так оба понимали, что это так.

«Как дочка?».

— После похорон плохо. Плачет, молчит, закрывается в комнате. Просит отвести её к папе. Я боюсь за неё, Андрей.

Я почувствовал, как увлажнились глаза, а в горле застыл тугой комок. В этот момент я поклялся сам себе, что достану Прохорова-младшего, чего бы мне это не стоило, какие бы испытания мне не пришлось пройти…

«Приступим», — собравшись с силами, написал я.

Антонина Семёновна позвала нотариуса, ожидавшего в коридоре.

На следующий день меня забрали из больницы. Двое угрюмых молодчиков, с военной выправкой, вошли в сопровождении врача и документами на перевод в другую больницу. Мою тушку, словно величайшую драгоценность, спустили вниз на улицу и ненадолго оставили.

Впервые за долгое время в нос ударил аромат свежего воздуха. Над головой пронеслась стая птиц. Я даже не представлял, насколько соскучился по такому, казалось бы, простому чувству. Тихо шелестя по асфальту, ко мне подкатился новый УАЗ Буйвол болотного цвета и военными номерами.

С переднего сиденья выскочил один из молодчиков, подошёл ко мне и сказал:

— Пора отправляться.

Я мысленно с ним согласился. Давно пора…

Глава 2

— Как тут мой любимый пациент? Ни жалоб, ни вопросов. Красота, — добродушно прогремел Карен Георгиевич, мой новый лечащий врач. Высокий, под два метра, широкоплечий кавказец лет сорока пяти, словно горилла покрытый волосами. — Андрей, пришли результаты анализов. В связи с этим, есть пара новостей: хорошая и плохая. Хорошая — тебя можно хоть сейчас отправлять в капсулу. Плохая новость — шанс на выздоровление практически отсутствует. Не буду сыпать терминами, скажу просто. У тебя слишком серьёзные повреждения позвоночника. Скорее всего, даже биованна не поможет. Тут уж прости.

А что тут скажешь? На другой результат я и не рассчитывал, но когда док предложил ещё раз обследоваться, отказываться не стал. Мало ли. Тем более, что тут, в военном госпитале, стояло новейшее оборудование.

Государство не поскупилось при обустройстве этого места. Лучшее оборудование, профессиональные врачи, многочисленный персонал. А для самых тяжёлых случаев — подземный бункер с тысячами биованн и прямым подключением к вирту. Всё это мне рассказал Карен Георгиевич, не обделив подробностями и с лёгкой ноткой гордости в голосе.

Шесть дней я находился в центре реабилитации и всё это время только и делал, что шерстил форумы, проходил десятки обследований и мысленно готовился к погружению в вирт. Эллирия — это слово раскалённым клеймом впечаталось в мозг и не желало оттуда уходить.

Доктор продолжил:

— Андрей, если ты готов, то завтра можем приступать к погружению. Жду твоего решения.

Решение я принял ещё во время визита Прохорова-старшего, поэтому ответил сразу:

«Да».

— Отлично, тогда готовься, завтра утром за тобой зайдут. И… удачи, Андрей, — врач дружески хлопнул меня по плечу и скрылся в коридоре.

Остаток дня прошёл в тревожном ожидании. Я отправил пару писем Антонине Семёновне, с просьбой беречь себя и Женьку и не беспокоиться обо мне. Пообещал, что как только появится возможность, сразу отпишусь, как устроился.

С первыми лучами солнца меня забрали…

***

У майора Семёновой утро не задалось.

— Представляешь, собрал мои вещи и выставил на улицу. Выгнал как какую-то соплячку. Скотина неотёсанная! — она прижала телефон к плечу и резкими нервными движениями подпиливала нарощенный ноготь пилочкой. — А главное, за что? Ну, встретилась я с Вадиком, ну выпили, да и дальше не всё так однозначно. Я-то не собиралась с ним спать, только целовались…

В этот момент в дверь постучали.

— Кого там ещё принесло? Марусь, я перезвоню, — она нервно потыкала в сброс звонка. Чёртов «отбой» никак не желал нажиматься.

— Входите, — раздражённо крикнула она, совладав с телефоном.

В приоткрытой двери показалась голова техника.

— Юлия Борисовна, можно?

— Чего тебе? — бросила она, сверля ненавидящим взглядом молодого технаря.

— Тут новенький на погружение, — рука техника показала на открытую дверь, за которой стояла каталка с очередным пациентом. — Оформить бы.

— Документы, — майор Семёнова вырвала бумаги из рук техника и что-то прошипела под нос.

Две минуты она сердито била по клавишам, кидая переполненные злобой взгляды на молодого парня, видя в нём источник всех её бед — мужика. Запищал принтер и выплюнул два листка.

— Всё! Свободен! — она бросила документы на стол.

Техник взял листки, пробежал глазами.

— Но постойте, Юлия Борисовна, тут написано крыло «А». Там ведь только спецконтингент: ветераны, люди из разведки, внутренняя безопасность.

— Ты, мне ещё указывать будешь!? Свободен! — она яростно подпрыгнула со стула. — Пошёл вон!

— Как скажете, — повесив голову, ответил слабовольный техник и тут же ретировался.