Читаем Простой, как снег полностью

Река как будто вздохнула, раскрылась и ожила. Потом лед стал таять. Я смотрел, как вода плещется под треснувшим льдом, выталкивается на поверхность, пытаясь высвободиться из глубокого сна. А, может, это просто лед устал. Он устал висеть там на протяжении всей зимы, держаться за те же камни, за одно и то же место на берегу, — и просто сдался. Я видел, как отрываются большие куски льда по всей реке, глыбы тонут. Их тянет вниз под воду или куда-то уносит. Открывалось все больше и больше воды. Если постоит теплая погода, то к концу недели исчезнет весь лед, и река снова понесет свои воды, к поверхности вернется рыба, появятся рыбаки, которые будут следить за рыбой и пытаться ее перехитрить. Все пойдет так, как всегда, словно ничего не изменилось, или перемена была настолько естественной, что ее едва ли заметили.

Трава почти очистилась от снега, была коричневой, пожухлой и уродливой. Снег отступил в последние опорные пункты. Кучи еще лежали по краям автомобильных стоянок и в тени леса. Дни стоял яркие и теплые, но я обнаружил за собой, что после школы иду за снегом в лес. Там было спокойно, прохладно и тихо. После того, как весна вступит в свои права, лес заполнят люди. Сюда будут бегать курить, гулять и еще бог знает чем заниматься. Я гулял в лесу недалеко от школы, а затем прошел вдоль реки на юг и углубился в лес в том месте, где в последний раз видел лицо Анны, торчащее на палке в снегу. Я хотел снова найти то место, но не желал пользоваться картой, поэтому, в конце концов, оказался среди густой вечнозеленой растительности, убивая время до ужина. Так я и ходил туда каждый день. Один раз, во второй половине дня, как раз перед началом апреля, я услышал, как двое спорят:

— Ты хочешь, чтобы я ей позвонил?

— Это не твое дело.

Это были Карл с отцом. Карл был недоволен. Я не шевелился. Я просто стоял на том же месте в снегу, опасаясь, что они могут услышать скрип моих неудобных сапог, если пошевелюсь. Я их не видел, но, судя по голосам, они находились позади. Я боялся, что они увидят меня — и узнают. Если они скажут что-то, подтверждающее, что видят меня, я просто убегу. А если они меня не заметят, то я просто подожду, пока не уйдут. Так они никогда не узнают, что я находился рядом. Я их не видел, но говорили они достаточно громко, и я четко слышал каждое слово.

— Ты суешь нос слишком во многие мои дела, — говорил Карл. — Не лезь в это. Если ты все сделаешь правильно, то мне не нужно будет подключаться.

Его отец ничего не ответил.

— Я туда не собираюсь, не беспокойся, — произнес мистер Готорн через некоторое время.

— Просто иди домой.

— У меня есть дела.

— Какие?

Ответа не последовало.

— У тебя есть деньги? — спросил Карл.

— Нет.

— Хорошо, значит, ты не сможешь купить выпивку. Карл пошел прочь. Я слышал, как он приближается, и до того, как я успел что-то предпринять, он оказался прямо за моей спиной. Он удивился при виде меня.

— Ты все слышал?

— Чуть-чуть. Самый конец. Прости. Я не знал, что делать, поэтому ничего и не сделал.

— Все в порядке. Он просто гулял по лесу. Я не знаю, чем он занимался.

— Имя моей матери не всплывало?

— Нет, — покачал головой Карл. — Мы говорил кое о чем другом. Хочешь, чтобы я о ней спросил?

— Нет, — ответил я. — Я предпочту не знать.

— И я тоже, — он быстро улыбнулся и снова пошел. — Чем ты занят?

— Ничем.

— Тогда пошли.

Я догнал его, и мы пошли к его дому. Его мать находилась на кухне, откуда вкусно пахло. На плите стояла большая латка с мясом, которое тушилось. В духовке выпекалось печенье.

— Это зимняя еда, мама. А зима закончилась.

— Я не стала бы насчет этого спорить. В любом случае вам мое жаркое придется по душе. Вам обоим. Ты хочешь остаться на ужин?

— Конечно, — ответил я.

Мы отправились в комнату Карла, и я сел к его компьютеру, пока он отпирал шкафчик и вносил записи в журналы, которые вел. Он только что снова запер шкафчик, когда позвонили в дверь. Карла позвала мать, и он вышел из комнаты. Когда он вернулся, с ним была Клер. Я подумал, что она, не исключено, искала меня. Она сделала прическу, просунула черные волосы сквозь белый обруч, и кончики волос распустились, как темный веер. Спереди гладкие волосы были туго натянуты, и поднимающийся хохолок выглядел, как украшение или нечто, необходимое для обряда какого-нибудь племени. Она могла бы быть красивой женщиной из индейского племени или принцессой из какой-то неизвестной, мистической страны. Мне не хотелось отводить от нее взгляда.

— Ты приехала на машине? — спросил я.

— Мне пришлось идти пешком. Мама забрала машину. Я думаю о том, чтобы приобрести собственную.

— Бери «БМВ», — сказал Карл.

— Если ты за нее заплатишь.

— И кого ты первого ею собьешь? — спросил я. Они ничего не сказали. — Поставь меня в самый верх списка, ладно?