Читаем Простое море полностью

Пройдя узкий и извилистый входной фарватер, «Градус» ошвартовался у пустынного усть-салминского причала. В пятидесяти метрах от причала начинался лес. У крайних, облетевших уже березок, опустив голову, бродила однорогая корова. Далеко от причала, на самом берегу Салмы, стояло деревянное двухэтажное здание гидроучастка; а в стороне от него выстроились рядком, как утята за уткой, маленькие домики служащих. Недалеко от пирса в беспорядке были разбросаны черные длинные бараки складов. Под тесовыми навесами штабелями лежали вехи, бакены, голики и пустые ацетиленовые баллоны. На причале, на земле, на крышах домов и складов желтели пятна подтаявшего снега. Корова задрала нескладную голову, звякнула колокольцем, подвешенным на шее, и заревела густым, пароходным басом.

— Уныло здесь людям живется, — произнес второй помощник и выплюнул окурок на причал. — Сколько отсюда до ближайшего села?

— Километров пять-шесть, — ответил капитан и спросил: — Хотел бы я знать, куда они угнали свой катер?

— Могли поехать рыбки половить, — предположил второй помощник.

— Какая уж тут рыбка, — отмахнулся капитан. — Сходите-ка на участок, Владимир Михайлович, разузнайте, как у них дела. Найдите начальника...

— Васильева?

— Да, Петра Федоровича. Попросите его сюда зайти. Он мужчина крепкий, ему добежать до нас ничего не стоит... Интересно, где же их катер. Вы в море его не замечали?

— Нет, не замечал. Зато я, кажется, Васильева вижу, — указал он на берег.

От здания гидроучастка шатал высокий, очень широкий в плечах человек, одетый в прорезиненную куртку и высокие сапоги. Еще издали он помахал рукой капитану. Сергей Николаевич приподнял фуражку. Второй помощник тоже мотнул фуражкой в воздухе.

— Залезай сюда, Петр Федорович, — сказал капитан, когда Васильев подошел к борту. Начальник гидроучастка взбежал по трапу и поднялся на мостик.

— Пришел на тебя работать, — сказал Сергей Николаевич, пожав ему руку. — Что новенького? Ничего еще не снял?

— Нет. Посадил только, — криво усмехнулся Васильев.

— Катер посадил?

— Его. Вчера надо было радиста на Славный переправить. Хотел я тебя дождаться, да уговорили меня эти головотяпы. Разрешил им на катере пойти. Сердце у меня болело, когда они от пирса отходили, — как чувствовал. Через час ветерок поднялся, сильная зыбь с норда пошла. А вечером я получаю радио со Славного: «Сидит твой катер в двух кабельтовых от восточного берега на косе». Хороша история? У них ни воды, ни продуктов. И шлюпка с маяка туда не подойдет — сам понимаешь.

— Понимаю. Так чего же ты хочешь?

— Давай подумаем, как этих мореплавателей выручить...

— А чего думать? У меня пять метров осадка. Ничем не могу помочь.

— Во-первых, у тебя четыре с половиной, но не в этом дело. У тебя мотобот есть. Хоть снабжение им забрось.

— Снабжение я заброшу, — улыбнулся Сергей Николаевич, — а ты потом станешь просить, чтобы я и катер снял? Так, что ли?

— Буду просить?.. Правда, буду... — сознался Васильев.

— Людей сниму — и весь разговор. На этом мой моральный долг кончается.

— А я хоть помирай? — Васильев шутливо припер капитана к переборке. — Ты понимаешь, сколько с меня шкур снимут за катер? Есть у тебя моральный долг помочь товарищу?

— Тихо ты, бык! — сказал Сергей Николаевич и, взяв Васильева двумя руками за поясницу, легко отодвинул его от себя. — И не бросайся терминами, — продолжил он назидательно, — я их сам произносить умею. Бензину дашь?

— Хоть бочку.

— Возьму бочку. Только помни: обещаю снять людей, — больше ничего не обещаю...

— Там посмотрим на месте. Ты когда сможешь выйти?

— Неудобное сейчас время... — задумался капитан. — Пока дотопаем, уже темнеет. Может, с утра?

— Что ты, родной! Если ветерок чуть посильнее задует — они к богу в рай наикратчайшим курсом отправятся. Вместе с посудой.

— Тоже верно... В это время на погоду уповать нельзя... Владимир Михайлович, — обратился он к помощнику, — свистните в машину — через пятнадцать минут выходим. И предупредите команду. Ужинать будем в море.

— Есть, — сказал второй помощник и направился к переговорной трубе.

— Ты, конечно, со мной пойдешь? — спросил капитан у Васильева.

— Пойду непременно. Бензин тебе сейчас доставить или потом можно?

— Потом. У меня еще есть немного. Ну, пошли в каюту. Расскажешь, как жена, как детишки...

— Жена как граммофонная пластинка, — рассмеялся Василиев. — Всю плешь проела одной песенкой: переводись в цивилизованное место, я здесь жить не в состоянии! А сыну нравится — воля.

— А тебе?

— Мне — тем более. Сам себе начальник, мороки никакой, работа на природе — мечта, да и только. Меня теперь отсюда пряником не выманишь!

Теплый зюйд-вест, усилившийся баллов до четырех, унес последние клочья тумана. Видимость заметно улучшилась, несмотря на то что стало смеркаться. На Славном включили маяк. Каждые полминуты он прореза́л сиреневатое небо ослепительной вспышкой. На южном мысу острова, от которого шла злополучная песчаная коса, часто мигал красный огонек навигационного знака.

— Не видишь еще свой флот? — спросил капитан у Васильева, не отводившего от глаз бинокля.