Читаем Просто вместе полностью

Вот ведь как интересно… Сейчас он проверит свою теорию на практике… Ни одна нормальная девушка не положит вещи в сушку после бомжовских тряпок, уж он-то это точно знает — как-никак пятнадцать лет таскается по прачечным.

И он уставился на нее.

Она не отшатнулась и не засомневалась, на ее лице даже на мгновение не появилась гримаса отвращения. Она просто встала, мгновенно засунула одежду в машину и спросила, может ли он разменять ей деньги.

А потом вернулась на свое место, к своей книге.

Он почувствовал легкое разочарование.

Идеальные люди такие зануды…

Прежде чем вновь погрузиться в чтение, она спросила:

— Скажи-ка…

— Да?

— Если я подарю Филиберу на Новый год стиральную машину с сушкой, ты сможешь установить ее до отъезда?

— …

— Чему ты улыбаешься? Я что, сказала очередную глупость?

— Нет, нет…

Он сделал неопределенный жест рукой.

— Ты не поймешь…

— Эй, — она приложила большой и указательный пальцы ко рту, — по-моему, ты сейчас слишком много куришь, я права?

— Вообще-то, ты нормальная девчонка…

— А зачем ты мне это говоришь? Конечно, я нормальная девчонка…

— …

— Разочарован?

— Нет.

— Что читаешь?

— Путевой дневник…

— Интересно?

— Супер…

— О чем там?

— Ну… Вряд ли тебе это будет интересно…

— Уверен, что не будет, — хмыкнул он, — но уж больно мне нравится тебя слушать… Знаешь, я вчера снова ставил диск Марвина…

— Да что ты…

— Слушал-слушал…

— Ну и?..

— Проблема в том, что я ни черта не понимаю… Потому и поеду работать в Лондон. Хочу учить английский…

— Когда уезжаешь?

— Должен был получить место осенью, но теперь уж и не знаю… Из-за бабушки… Все дело в Полетте…

— А что с ней такое?

— Пфф… Не слишком-то мне хочется об этом говорить… Расскажи лучше об этих путевых заметках…

Он придвинул к ней свой стул.

— Знаешь, кто такой Альбрехт Дюрер?

— Писатель?

— Нет, художник.

— Никогда не слышал…

— Да нет же, я абсолютно уверена, что ты видел его рисунки… Некоторые из них очень знамениты… Заяц… Дикие травы… Одуванчики…

— …

— Для меня он бог. Ну… у меня их много, но он — номер один… А у тебя боги есть?

— Ну…

— В твоей работе? Например, Эскофье, Карем, Курнонский?

— Ну-у…

— Бокюз, Робюшон, Дюкас?

— А-а, ты об образцах для подражания! Конечно, есть, но они неизвестные… вернее, не такие известные… Менее шумные… Знаешь Шапеля?

— Нет.

— Пако?

— Нет.

— Сандеренса?

— Это тот, что работает у Люки Картона?

— Да… С ума сойти, сколько всего ты знаешь… И как это у тебя выходит?

— Ничего особенного, знаю понаслышке, но в самом заведении никогда не была…

— Так вот, он — настоящий… Он и Пако для меня мэтры… А если они не так знамениты, как остальные, так только потому, что проводят время на кухне… Так я думаю… Так себе это представляю… Хотя, может, я и ошибаюсь по всем статьям…

— Но кулинары общаются между собой? Вы делитесь опытом?

— Скорее, нет… Мы не очень-то болтливы… Слишком устаем, чтобы трепаться. Кое-что друг другу показываем, приемчики всякие, обмениваемся идеями, рецептиками, подтибренными в разных местах, но не более того…

— Жаль…

— Если бы мы умели красиво выражаться, не занимались бы этой работой, ясно же. Я, во всяком случае, тут же все бы бросил.

— Почему?

— Да потому… В этом нет никакого смысла… Это рабство… Видела, как я живу? Черт знает что. Ладно… Все… Я, вообще-то, о себе говорить не люблю… Так что там твоя книга?

— Да, моя книга… Дюрер вел дневник во время путешествия в Голландию, в 1520–1521 годах… Даже не дневник… Это была записная книжка, ежедневник… Доказательство того, что я напрасно считаю его богом. Он был совершенно обычный человек. Умел считать деньги, приходил в бешенство, если обнаруживал, что таможенники его надули, то и дело бросал жену, играл и проигрывал, был по-детски наивен, любил вкусно поесть, волочился за женщинами… А еще он был гордецом… Но в общем все это не так уж важно, он даже выглядит как-то человечнее. И… Мне продолжать?

— Да.

— Поначалу у него была веская причина отправиться в это путешествие, речь шла о выживании семьи и всех, кто работал в его мастерской… Дюреру покровительствовал император Максимилиан I. Он был настолько одержим манией величия, что сделал художнику абсолютно безумный заказ: повелел изобразить себя во главе необыкновенной процессии, чтобы обессмертить на вечные времена… Длина этого полотна должна была достигать пятидесяти четырех метров… Можешь себе представить?

Для Дюрера императорский заказ стал манной небесной… Он на годы вперед обеспечивал его работой… Но ему не повезло: Максимилиан вскоре умер, и прощай годовая рента… Настоящая драма… Итак, он пускается в путь, с женой и служанкой, чтобы подольститься к будущему императору Карлу V и дочери своего покойного благодетеля Маргарите Австрийской: он должен непременно добиться возобновления этой самой ренты…