Читаем Проспать Судный день полностью

Дрова были сложены в кучу, выше голов зрителей, радостно улюлюкающих. На вершине огромного костра виднелся приговоренный, повисший на шесте, к которому он был привязан, выглядящий как-то нереально, будто выброшенный из магазина манекен или выброшенная ребенком игрушка. На приговоренном был сверкающий доспех воина, но фигура его не была фигурой могучего мужа. К сожжению была приговорена женщина. Святая Жанна д'Арк.

Она подняла голову и обвела взором заполненную народом площадь городка. Наши взгляды встретились. Я увидел поблекшие золотисто-русые волосы и глаза, красные, будто кровь. И мое сердце сжало холодом. Это не была Орлеанская Дева — это была Каз, моя Каз, моя прекрасная женщина-демон, создание, завладевшее моей душой и подвергшее ее такой опасности.

Кто-то поднес к дровам факел. Сначала занялась растопка, от нее пошли струи белого дыма, оплетая ноги приговоренной. В считаные секунды пламя взобралось по сложенным дровам, придав дыму цвет закатного солнца. Каз извивалась, пытаясь освободиться от уз, все отчаяннее и отчаяннее, по мере того, как пламя подымалось выше.

Я не мог шевельнуться. Открыл рот, чтобы окликнуть ее, но не мог вымолвить ни слова. Я оцепенел, беспомощный. Сейчас, когда она более всего нуждалась во мне, я ничего не мог сделать.

— Не могу докричаться! — крикнула она, а кольца дыма обвили ее корчащееся тело, будто змеи. — Бобби! Не могу докричаться до тебя!

И ее слова стали воплем.

Языки пламени взметнулись в небо, и я уже не видел ее, сквозь огонь и дрожащий от жара воздух. Ее корчащийся силуэт, дым, дома позади нее, все начало изгибаться и колебаться, будто под водой. А потом, сквозь подымающееся вверх облако дыма, я увидел мелькание силуэтов над ней. Крылатых силуэтов, падающих с неба.

Аллилуйя! Зазвонили колокола во всем городке, запели песнь искупления. Аллилуйя! Крылатые пронизали дым — ангелы, ангелы, прилетевшие спасти ее! Ангелы…

А затем я разглядел их четче. Может, это были лишь искажения, от дрожащего раскаленного воздуха, но те, кого я принял за спасителей, выглядели мрачными и ужасными, со сверкающими, словно молнии, глазами, крыльями цвета опаленной бумаги, светящимися по краям. Ибо огонь был природой их.

Ангелы или демоны, подумал я. Пришли, чтобы спасти ее или, напротив, утащить в вечную муку? Парализованный, онемевший, я лишь слушал, как колокола звонят все громче.

Я резко сел, путаясь в одеяле. В комнате было темно, лишь свет уличного фонаря едва пробивался в щель между дешевыми занавесками. Ни пламени, ни дыма, только мобильный, пищащий, играющий эту ужасную музыку, снова и снова.

Мой мобильный. Всего лишь мой мобильный.

Ага, подумал я, ощущая, как колотится сердце, с трудом, медленно собираясь с мыслями. Хренов ты Гендель, хренов твой хор. На хрен того в Небесах, кто решил, что у нас на мобильных должен быть такой звонок.

Скинув добрую половину всего того хлама, что лежал у меня на прикроватном столике, я нащупал мобильный и нажал кнопку ответа. Осанны умолкли, наконец-то.

— Что? — спросил я. Сердце колотилось так, будто я сорвался с обрыва. — Лучше бы по делу, а то кому-то не жить.

— Кто-то уже не жив.

Элис, из нашего офиса в деловом квартале. Из местной Небесной конторы.

— У тебя клиент, Доллар.

Она изложила подробности так, будто читала список покупок.

— Давай уже туда, ковбой. Может, ты бы и не чувствовал себя таким комком дерьма, если бы не напивался в стельку всякий раз.

И повесила трубку прежде, чем мне в голову пришли несколько вариантов едкого ответа.

— Не могу докричаться до тебя! — кричала в моем сне Каз. И я до нее не мог добраться, докричаться, поскольку нас разделяло нечто, куда большее, чем расстояние. Один из нас был в Аду реально. А другой лишь чувствовал себя будто в Аду.

Я лежал, ожидая, пока схлынет первая волна черной безнадежности, и услышал какой-то скребущий звук с другой стороны стены у меня над головой. Я уже его слышал, когда спать ложился, решил, что это крысы. А может, кто-то из соседей что-то со стены соскребает. На этот раз звук продолжался дольше. «Шкряб-шкряб-шкряб». Он мгновенно взвинтил мне нервы, и я стукнул кулаком в стену. Все затихло.

Не то чтобы эта новая квартира меня бесила, но вещи и люди постоянно меня доводили, безошибочно находя меня, так что в последнее время я уже не мог долго оставаться на одном месте. А переезжать я ненавидел.

После ночного кошмара, в котором мою подругу жгли на костре, и шума за стеной мне понадобилось минуту или две стоять, окунув голову в раковину, наполненную холодной водой, чтобы успокоиться и заставить свой ум работать.

Ангел-адвокат, ты кому-то нужен, напомнил я себе.