Читаем Проснувшийся полностью

– Ну, лейт… ладно. – Алекс чуть замялся и, прислав нам с Филом схему построения, резко встряхнувшись, заговорил. – Офицеры, слушай мою команду. Комбезы в пустотный режим, не хватало, чтоб нас приголубили каким-нибудь газом. Проверить боезапас. Идём треугольником. Дрём, ты идёшь замыкающим, на тебе пси-щит, следи, чтоб инсект мог бить поверх него. Морина, правый угол твой, левый мой. Ким, сможешь одновременно держать щит и контролировать штурмовика? Да? Замечательно, тогда ставь дроида в центр треугольника и не вздумай отпустить его в автономку. Если щит просядет или будет снят, он должен дать нам хотя бы три-четыре секунды на ликвидацию боковых. Готовы? Пошли, дары офицеры.

Идея самоубийственная. Расчёт только на то, что противник не станет бить плазмой по дроиду, чтобы не зацепить цели, нас то есть. Ну что ж… будем надеяться на это, а также на то, что у встречающих нет псиоператора или соответствующего оборудования, вроде псигенератора джошей. Иначе, влетев в шлюзовую, мы рискуем оказаться нашпигованными парализатором так, что  он из ушей потечёт.

Комбез, повинуясь приказу, отданному через морф, перешёл в «пустотный» вариант. Руки облепили перчатки, капюшон накрыл голову и, опустившись ниже, стёк прозрачной маской на лицо. Я глянул на Алекса с Филом. Их одежда тоже претерпела изменения. Форма пилотов утратила свой тёмно-синий цвет, стала более мешковатой, за опустившимися поляризованными масками стало невозможно рассмотреть лица. Мы кивнули друг другу, выстраиваясь треугольником. Центр занял инсект… и вперёд, на баррикады!

Сержант Роберт Эймс прищурился. Если расчёт верен, то сейчас цели должны пойти в атаку. И это хорошо. Бой лицом к лицу всегда нравился штурм-сержанту больше, чем игры железяк… и сами «железячники», эти вечно дерущие носы хлюпики, не способные сойтись с врагом напрямую.

 «Воевать надо мозгами, а не мускулами», тьфу! Поставить такого самоуверенного хлыща против его же собственного тяжелого штурмбота, обосрётся от страха, немочь бледная. А Робу, как и любому его сослуживцу из Первого Сокрушающего, такой противник на один зуб. Скаф на форсаж, плазмобой на цель и нет штурмбота… 

Эймс повёл плечами и вздохнул, не ощутив привычной и приятной тяжести экзоскелетного скафа. А легкий пустотник казался ему таким ненадёжным… Да он и был ненадёжным! Любой выстрел из игольника пробьёт это убожество навылет… но, увы, любимый скаф остался в расположении. Эх, если бы не запрет командования на применение спецсредств на гражданском объекте… не пришлось бы сейчас отсиживаться за этими идиотскими контейнерами, дожидаясь пока цель пойдёт в атаку. Чёрт, да тут даже парализаторы не нужны были бы. Выйти навстречу трём придуркам с табельными пукалками, огреть по голове ладонью и всего делов! Пакуйте заказ.

Сержант встрепенулся, получив сигнал готовности от командира, переданный тому штатным «психом». Почуял что-то мелкий… Ну и замечательно. Сейчас пойдёт потеха.

Эймс покосился в сторону сидящего рядом псиоператора и, вздохнув, аккуратно потянул его себе за спину. От греха и шальной иглы подальше. В отличие от железячников, «психов» Роб уважал. Да, они в большинстве своём тоже не блещут силой и выносливостью, зато могут защитить от того, для чего не станет преградой и любимый Эймсом скаф. А после того, как вот этот конкретный щуплый мальчишка, выложившись до донышка, вытащил их взвод из полной задницы на Грахаре Восьмом, когда свихнувшиеся «психи» устроили натуральную мясорубку в бунтующем городоме, Роб с сослуживцами и вовсе взяли «своего» псиоператора под негласную опеку… сразу, как того выписали из медблока.

– Внимание, атака!

Игольник сам собой навёлся на цель, и Эймс заскрежетал зубами. Мало того, что одна из целей – железячник, у них ещё и свой «псих» есть! Вот дерьмо!

Иглы, выпущенные из ствола, увязли в расходящейся радужными разводами плёнке щита, тот дрогнул, словно встряхнулся, и по полу рассыпался шорох опавших игл. Силы экономит, зар-раза. Ла-адно!

Сержант ощерился, но тут же вынужден был нырнуть под защиту контейнеров, тотчас задрожавших под ударами стационарного игольника, поднявшегося над размытым пятном щита. Рука Эймса сама потянулась к плазмобою…

– Не сметь. – Голос командира в «циркулярке» змеиным шипением ворвался в мозг сержанта, и тот отдёрнул руку. – Зацепишь цель, в утильщиках сгною.

– Понял. – Откликнулся сержант, вновь поднимая игольник. Придётся работать на истощение щита. Ничего, боеприпаса у них более чем достаточно. А удрать противнику не удастся. Уже не удастся.

В подтверждение мыслей Эймса за спинами нападающих раздался грохот упавших в аварийном режиме дверных створок. Всё, пути к отступлению отрезаны! Теперь только огонь!

Неожиданно на сержанта накатила удушающая волна, тело потяжелело и потянуло куда-то назад, прижимая к створкам пятого шлюза. Рядом раздался сдавленный то ли вздох, то ли писк. С трудом повернув голову, Роб увидел сомлевшего псиоператора, из носа и ушей которого сочилась алая кровь. И в ту же секунду сигнал связи с мальчишкой пропал, будто его и не было.