– Не волнуйся. – Совершенно верно поняв мой взгляд, произнёс капитан. – Никто не позволит здешним мозголомам лезть в твой разум. Да и пси-блокада не позволит. Придётся им обходиться более классическими методами. Ну и эмпатией, разумеется.

– А как быть с секретностью? – Этот вопрос я задал командиру посредством морфа.

– Там есть специалисты с соответствующими допусками. – Отмахнулся Арно. Ну что ж… проверим.

Проверил, называется. Действительно, есть среди личного состава комплекса такой человек. К нему меня и провели, едва мы с капитаном перешагнули порог этого заведения.

Седой, высокий и худой, как щепка, безымянный врач… прошу прощения, доктор, как он потребовал себя называть, устроил мне блиц-опрос, после которого просто-таки завалил кучей тестов. К концу нашей встречи у меня в глазах рябило от всяческих картинок, как на листах пластика и в виде голограмм, так и транслировавшихся на морф, а в ушах стоял звон от непрерывной трескотни доктора, кажется, не замолкавшего ни на секунду.

Из кабинета седого я вывалился взмыленный и злой. Капитан, дожидавшийся меня в фойе, наслаждался каким-то горячим напитком и беседой с чрезвычайно милой девушкой в куцем белоснежном халате, глядя на который, я отчётливо понял, почему врачи так старательно держатся за этот пережиток древних эпох. Собственно, только присутствие дамы и не позволило мне выматериться в ответ.

– О, ты уже здесь? Быстро… – Заключил он. Убил бы гада!

Девушка мило улыбнулась и предложила мне чашку того же сбора, что пил мой командир. Я глубоко вздохнул и, попытавшись улыбнуться в ответ, вежливо отказался.

– Увы, но нас ждёт корабль. – Закончил свои извинения я. Такт-капитан наградил меня о-очень добрым взглядом, но поднялся с кресла и, в свою очередь, попрощавшись с дамой, направился к выходу.

Теперь, я так понимаю, Арно решил, что настала его очередь отмалчиваться. Ну и ладно. Так мы и добрались до порта в тишине и покое. Я был почти счастлив.

Поднявшись на челноке к висящей на парковочной орбите «Чудре», мы также молча разошлись по каютам. Правда, капитан-таки соизволил скинуть мне на морф предупреждение о том, что на следующей точке маршрута мы покидаем корабль окончательно… а я получил повод порадоваться. Всё-таки мой расчёт оправдался. Жаль только, что верен оказался именно этот расчёт.

Но к тому моменту, когда корабль встал в док и мы сошли на орбитальной базе с зубодробительным многосимвольным номером, болтающейся на стационарной орбите у дальнего газового гиганта в системе Нимра-Секонда, я успел смириться с тем фактом, что мне предстоит несколько лет сидеть на закрытой военной станции-складе и делить своё время между скукой и руганью с гражданскими, норовящими влезть в запретную зону под турели корабельного калибра, способные с одного выстрела размазать их посудины по пространству на пару астрономических единиц.

Мобилизационная база КС НФ ждёт своего сотрудника.

– И зачем я там нужен? – Вздохнул я, когда такт-капитан наконец раскрыл мне великий секрет моего следующего места службы. Сезар Арно смерил меня странным взглядом.

– Об этом мы поговорим на станции. – Наконец проговорил он.

Возражать я не стал. В конце концов, обсуждать подобные вопросы в ресторане транзитной зоны гражданской орбитальной базы было бы действительно глупо. Конечно, защита морф-систем, учитывая динамические системы шифрования передаваемых ими данных, достаточно хороша, чтобы не беспокоиться о возможности прослушки со стороны гражданских или даже безов, но кто сказал, что здесь могут быть только они? Пусть это сложно до безумия, муторно и чрезвычайно накладно, но, как говорится, что один разумный построил, другой всегда может разломать. Уж кому, как не мне, орму, это знать! Да и в конце концов, работу «соседей» и конкуренцию между структурами никто не отменял. А у Флота, кстати, на базе которого мне предстоит работать, имеется своя собственная разведка, и неплохая.

Глава 6. Не нервируй меня

И это называется «поговорим»? Я… в охренении, честное слово!

Миновав шлюз, ведущий в сектор безов, мы с такт-капитаном протопали через весь «внешний» дуговой коридор и остановились перед внушительной бронестворкой, красующейся голографической эмблемой Корпуса: широко открытым глазом в перевёрнутой пирамиде, на основании которой скромно покоится схематичное изображение галактики в виде четырёх переливающихся радужными цветами, изогнутых эдаким водоворотом линий-рукавов. Дверь, ведущая в офис Корпуса, внушала, что тут сказать!

Тем больше было моё разочарование, когда за величественно уехавшей в стену бронестворкой обнаружился кабинет размерами шесть на шесть метров, пустой до стерильности. Белоснежные стены, пол и потолок и ни единого предмета обстановки… если не считать таковым потоки режущего белого света, льющегося из стыков шести плоскостей. Жуть какая-то…

А тут ещё и морф принялся засыпать меня предупреждающими сообщениями о повальном отключении линий связи, всех типов и диапазонов.