Тропа вывела меня на поляну, где бушевал сильный ветер; везде валялись гигантские деревья. Прищурившись, я разглядела раскидистый дуб, качавшийся на ветру в нескольких ярдах передо мной. Внезапно он рухнул с оглушительным треском, и весь лес отозвался грозным эхом.

Я застыла от испуга.

Вновь раздался громкий треск, совсем рядом со мной. Обернувшись, я увидела еще один исполинский дуб, готовый упасть. Я попыталась отойти, но мои ноги увязли в грязи, похожей на цемент. Изо всех сил рванувшись вперед, я высвободилась в тот самый момент, когда дерево с грохотом обрушилось на землю всего в нескольких дюймах от меня, так что дрожащие ветви задели мою голову.

Что происходит?

Я подняла голову и попятилась, пытаясь отодвинуться хотя бы еще на шаг, но плюхнулась лицом в грязь.

Близилось отключение Никогда. Одиннадцать целых и две десятых часа подходили к концу. Я ухитрилась перевернуться на спину и, задыхаясь, попыталась разглядеть небо сквозь струи дождя. Казалось, будто меня заживо погребают миллионы монет, сыплющихся с небес: тело все глубже и глубже уходило в грязь. Еще немного – и мои руки и ноги оторвутся и растворятся.

В нескольких шагах от меня начало шататься еще одно дерево.

Последняя моя мысль была панической: я умру здесь, так и не узнав разгадки. Признания Виды Джошуа и Уитли ни на дюйм не приблизили меня к ней. Неужели я так и не узнаю, что на самом деле случилось с Джимом? Как мне победить в голосовании и вернуться обратно к жизни?

И тут я поняла, что надо мной возвышается темный силуэт человека с жестоким взглядом.

Хранитель.

– Древо в темноте растет. В замке кто приют найдет? Где мне предел, где мне прозренье? Смертельный яд мне даст забвенье.

Дуб рухнул прямо на меня, я закричала – и все вокруг померкло.

Глава 13

Я очнулась, хватая ртом воздух, на заднем сиденье «ягуара», между Мартой и Кипом.

Сердце все еще колотилось после пережитого: исполинское дерево, падающее на меня, попытки вырваться из цепкой, точно трясина, грязи, внезапное появление Хранителя и загадочное стихотворение, которое он продекламировал.

Меня мутило, но времени на раздумья не было. Марта с Киплингом уже выбрались из машины и бросились к дому. Я помчалась за ними. Все мы, похоже, боялись, что Уитли там не окажется: униженная разоблачением, а может, даже испугавшаяся, что мы возложим на нее ответственность за гибель Джима, она пустится в бега.

Однако мы обнаружили ее на кухне вместе с Кэнноном. Судя по невеселым лицам обоих, они вели серьезный разговор, может, даже спорили.

Лицо Уитли было мрачным и заплаканным, но во взгляде сквозило облегчение.

– Уитли хочет кое-что рассказать вам, – объявил Кэннон.

Слабо улыбаясь, она вскинула на нас глаза:

– Простите меня. Простите меня за то, как я поступила с Джимом. И с другими учениками. За то, что так долго обманывала вас. Это было отвратительно. И глупо. Это могло сломать мне жизнь. И едва не сломало. Но я клянусь всем самым дорогим, что не имею отношения к смерти Джима. Понимаю, что теперь вы вряд ли поверите мне. Но мы выясним, что случилось с ним в ту ночь, и вы поймете, что я невиновна.

Киплинг с Мартой, внимательно смотревшие на нее, похоже, приняли это объяснение и кивнули. Я тоже кивнула.

И все же, учитывая, что Уитли так долго водила нас за нос, мне пришлось напомнить себе, что она вполне может говорить неправду и сейчас. Я не могла представить себе, как она сознательно причиняет зло Джиму, но нельзя было забывать, что она способна на многое в припадке ярости и что, как теперь обнаружилось, у нее имелся мотив. Если Уитли верила в то, что Джим намерен выдать ее секрет – и что начальство, а главное, Линда узнают, чем она занималась, – не так уж сложно было поверить в то, что она попытается предотвратить это любой ценой.

Вдруг я поняла, что все взгляды устремлены на меня.

– Что такое? – буркнула я.

– Мы хотели спросить, что ты думаешь о признании Виды, – сказала Марта.

– Наверное, я ей верю, – пожала плечами я.

– И я тоже, – криво усмехнулся Киплинг. – Такие, как Вида, не очень умеют врать. Сколько раз она назвала Джима гением? Удивительно, как она не предположила, что Джим воскрес из мертвых, как Иисус. – Он посмотрел на меня. – Ты же знаешь, я страшно любил его. Но эта манера собирать вокруг себя обожателей порой могла вывести из себя. Самолюбие у него, не тем будь помянут, было, прямо скажем, раздутым.

– Он это делал не специально, – возразила я. – Людей тянуло к нему.

– Не специально! – передразнил меня Киплинг. – Ну да, конечно. Все равно как если я встану в грозу посреди футбольного поля с железным прутом в руках, а потом скажу: я не виноват, что меня ударило молнией.

– Вида особенно восторгалась его стихами для мюзикла, – сказала Марта.