Читаем Прошлое полностью

Раздается стук в дверь. А как же «Ложное отверстие»? — доносится до нашего слуха нетерпеливый, дребезжащий, как у сказочного гнома, голосок. Сейчас, сейчас. Всему свое время. Все развивается так стремительно… Впрочем, нет: будет развиваться так стремительно, что… Поначалу кажется, что участь парии, которой удалось избежать девушке, теперь выпадает на долю картине. Несколько недель «Ложное отверстие», свернутое в рулон, валяется в картонной коробке под кроватью вьетнамки; Фанни Ардан имеет обыкновение в ходе осмотра помещений, постучавшись, заваливаться в комнату, не дожидаясь ответа, — за секунду до этого девушка всякий раз успевает задвинуть ее ногой подальше. По сравнению с тесным и густонаселенным чемоданом Сальго, где картина чувствовала себя узницей в переполненной камере, пребывание в пустой коробке воспринимается почти как отпуск на спа-курорте. Да, Рильтсе пока остается пленником — но, по крайней мере, ему не приходится делить свою тюрьму с другими заключенными, и он может насладиться одиночеством. Под кроватью, правда, не слишком чисто — здесь скапливается пыль, ползают какие-то насекомые, здесь навеки пропадают оброненные на пол шпильки и накладные ногти (вьетнамские девушки испытывают слабость к накладным ногтям; судя по всему, они, во-первых, маскируют с их помощью плачевное состояние, в которое приводят собственные, а кроме того — это украшение при умелом использовании, которого вьетнамкам не занимать, может стать эффективным инструментом во всякого рода постельных играх). Но вообще в комнате хорошо — солнце; в окно, которое выходит на юг, ласково стучится по вечерам освежающий бриз. Всякий раз, распахивая это окно пошире, вьетнамская девушка вдыхает свежий воздух полной грудью и мысленно благодарит судьбу и какое-то далекое божество за такой неожиданный поворот в ее жизни. Однажды, в минуты отдыха между двумя клиентами, девушка начинает искать по всей комнате свое оловянное колечко (позднее, к немалому своему изумлению, она найдет его в шкатулке для украшений своей соседки по комнате — девушки из Кабо Верде, великанши, которая вынуждена пригибаться, чтобы вписаться в дверной проем; скандал, который устроит ей вьетнамка, великанша запомнит надолго). Перебрав все свои вещи, она отодвигает от стены кровать и обнаруживает под ней, помимо залежей шпилек и ногтей, забытую, изрядно запылившуюся коробку. Обрадовавшись тому новому, которое оказалось, как говорится, хорошо забытым старым, она открывает коробку. Она пользуется мгновениями одиночества, на скорую руку цепляет холст к какому-то гвоздю, торчащему из стены, и с довольным видом созерцает загадочное произведение искусства, словно прикидывая, какой эстетический эффект произвело бы оно на это помещение и как воздействовало бы на ее настроение, имей она возможность оставить картину на стене, на глазах у соседки и других девушек, которые часто заглядывали к ним в комнату. Сколько длится эта свобода — три, четыре минуты? — но для холста они значат не меньше, чем пара глотков воды, влитые доброй душой в пересохшее горло путника, который умирает от жажды в безводной пустыне.