Ф Лекси

Прошлая жизнь

Ф Лекси

П Р О Ш Л А Я Ж И З Н Ь

А. Л. Воронцову

(But please you must forgive me:

I'm old but still a child

- ADAD, B.M.)

- У меня к тебе дело, - сказала она. Ее лицо светилось розовым изнутри.

Я прервал занимавшее меня исследование (можно ли разбить об асфальт большой карболитовый изолятор) и обратился весь во внимание.

Она достала заткнутую бумагой грязноватого вида бутыль из-под куртки.

- Вовка, Томас и Макарон проковыряли гвоздем какой-то бак во дворе химчистки, а я как раз шла мимо... (я усомнился, так ли уж она шла мимо, но подавил угрызения ревности в целях объективности восприятия) ...и они сказали, что если эту жидкость понюхать, то будут глюки; я попробовала немножко, и что-то такое интересное начала чувствовать; но мне в их компании не захотелось этого делать, поэтому я попросила отлить мне и ушла. Вот... У меня к тебе просьба. Ты можешь побыть рядом, пока я допробую и выясню, что же там все-таки получается?

Я был польщен. Меня предпочли Томасу! Конечно, могу побыть рядом, какой бы глупостью она ни занималась... И я выразил всестороннее согласие.

- Только надо найти укромное место, - сказала она.

- Запросто, - кивнул я и повел ее на дальний пустырь за гаражами.

Мы остановились между буграми с прошлогодним чертополохом и наклонно торчащей бетонной плитой. Она расположилась на плите, предварительно попытавшись отряхнуть ее - но только руку испачкала - а я сел на бугор чуть повыше, чтобы наблюдать все окружающее.

Она достала розовый носовой платок, смочила его, поставила бутылку, посмотрела на меня (я смотрел вдаль), поднесла платочек к лицу и сделала несколько задумчивых осторожных вдохов. Потом сделала паузу секунд на десять и вдохнула еще несколько раз. Я подумал, что ей, наверное, неудобно - она попыталась сменить положение, пошевелившись; я стал смотреть на дальний высотный дом, но меня тотчас же отвлекло ее следующее шевеление - и я обнаружил, что она глядит на меня широко раскрытыми голубыми глазами.

- Что? - спросил я.

- Ничего... Ты слышишь, как дует ветер?..

Я прислушался.

- Да почти и не дует.

- Нет... Дует... Травинки еле слышно качаются, то там, то здесь...

Она вдохнула воздух, потянулась вверх, и даже привстала.

- Весна... Какой запах!.. Ты чувствуешь?.. Все свежее, и такое - чистое!.. Вот только на выдохе так себе, какая-то хвойная химия... А ты не хочешь попробовать?

Я подумал и сказал:

- Нет.

Она опустила взгляд, смочила платок из бутылки, но снова что-то остановилась, приподнятыми ресницами нацелившись в мою сторону...

- Здесь так уютно... Знаешь, сестра мне рассказывала про прошлую жизнь - ее можно вспомнить, оказывается; и мне кажется, я как раз ее начинаю вспоминать от этого растворителя... Мне кажется, мы были знакомы с тобой в прошлой жизни - а тебе не кажется?..

Я еще ни разу не видел ее в таком настроении. Не зная, что ответить, я пожал плечами.

- Слушай, тебе точно надо попробовать, и ты сам все почувствуешь! Я посмотрю пока, да и здесь все равно никто не ходит, а?..

...Каюсь, но я поддался.

- А от меня не будет пахнуть после этого? - спросил я.

- Нет, - успокоила она, - Макарон говорил, что пробовал, и никто не замечает, запах очень слабый.

- Ну ладно. Только немного!..

Я спустился с бугра, и она передала мне свой носовой платок, старательно смочив его еще раз.

Я присел на плиту. Она отошла на пару шагов и с серьезностью огляделась, однако было видно, что она наблюдает за мной. Я понюхал платочек сквозь мерзостный запах растворителя проступала какая-то милая парфюмерия, более свойственная этому нежному предмету; понюхав его еще, я ничего особенного не почувствовал.

- Ты не так, - сказала она, - Нужно плотнее и ближе, и вдыхать глубоко.

Я попробовал, и обнаружил, что эта гадость щиплет лицо...

"Нет, это невозможно!" - подумал я; она присела рядом (вид у меня был глупый и обескураженный) и сказала:

- Дай... Да, я его слишком намочила, сейчас... (она развернула платок и помахала им) ...вот, теперь лучше. Смотри.

Она закрыла глаза, вдохнула - задерживая дыхание, со вкусом и расстановкой - несколько раз, затем медленно распахнула ресницы и странным взглядом окинула меня. Потом повернула голову (ее профиль был красив и мечтателен) и, поднеся платок к лицу, медленно отклонилась назад, намереваясь лечь на плиту; я в ужасе увидел, что сейчас ее светлая голова коснется пыльного бетона, и инстинктивно подсунул руку с рукавом - своей куртки мне было не жаль - она легла, промычав "Ага", и, глядя в небо, сделала еще несколько вдохов... Я рассматривал ее лицо. На нем оказалось множество мелочей, невидимых с обычного расстояния; я подумал, что старые люди, наверное, вблизи выглядят хуже, чем издали, а молодые - наоборот... вообще, было бы неплохо сделать ее высококачественную цветную фотографию в натуральную величину и рассматривать каждый день...