Читаем Прощённые долги полностью

– Допустим, на себя ему наплевать, – ворчливо заметил Горбовский. – А семья? Агенты? Они ведь живые люди, которые невероятно рискуют. В случае разоблачения конец их будет ужасен…

– Захар Сысоевич, я предлагаю организовать охрану, – высказал свою идею Грачёв.

– Кого? – не понял полковник.

– Во-первых, семьи Озирского. Во-вторых, его самого. Если всё произойдёт так, как мы предполагаем, ему нужно вовремя помочь. Это могут быть и наши люди, думаю, что они согласятся ради Андрея.

– Тебе никто не позволит так использовать наших людей, – медленно проговорил Захар. – Тем более, для охраны Озирского. У нас и без того недокомплект. Привлекаем сотрудников из непрофильных подразделений. А таким, пусть логичным, но не очень реальным домыслам никто из начальства не поверит. Кроме того, охрана окажется не эффективной. В-третьих, она только насторожит Уссера, и он перенесёт операцию на более поздний срок. Ты же не сможешь вечно держать около Андрея оперативников. Да он и сам скандал поднимет. Когда-нибудь мы вынуждены будем дать отбой, и всё начнётся сначала. У нас нет возможности спасти Андрея, понимаешь? Не тебе объяснять, как трудно убедить начальство в том, что опасность действительно существует. Из-за этого складывается ситуация, когда мы абсолютно бессильны. Удар могут нанести в любой момент, а когда именно, мы не знаем. Мне больно, мне горько говорить то, что я сейчас скажу. В стране развал и беспредел – это аксиома. Правоохранительная система разрушена, потому и не может тягаться с организованными преступными группами. Нужно пустить против этого пожара встречный, понимаешь? То есть обратиться к людям из той среды. Иного выхода нет…

– Как вы сказали? – Грачёв не поверил своим ушам. – К кому обратиться? К бандитам? За помощью? Вы что, шутите?

– Да Боже ж мой, Сева, чтоб я шутил! Не стал бы я так шутить, хлопчик ты мой разлюбезный! Ты думаешь, мне легко выговорить эти слова? Да, именно, так и надо сделать. Никакая посторонняя охрана здесь не поможет. Для чего мы держим агентуру? Только лишь для того, чтобы люди, от которых наш противник ничего не скрывает, узнавали о тайных намерениях авторитетов, о способах осуществить эти намерения. Так вот, если Уссер против Андрея что-то замыслил, мы хоть лбы в кровь разобьём, а помешать не сможем. Кроме того, мы связаны инструкциями, посторонними обязанностями. У нас нет ни времени, ни сил. Мы слишком на виду, поэтому только можем всё испортить.

– Я не могу обращаться за помощью к тем, против кого воюю, Захар Сысоевич. Как же мы дожили до такого? Значит, я должен признать своё поражение? Смириться с тем, что они нас победили? Но это абсурд, простите за резкость! Как я это сделаю? Приду в «малину», представлюсь по всей форме и попрошу помочь? Ладно, ради Андрея я решусь на такое. А чем буду платить? Где гарантия, что он тут же не доложит обо всём Ювелиру? Семён Ильич захихикает, потрёт ручки и заявит через СМИ о том, что Грачёв не только поддерживает ГКЧП, но и нанимает охрану из преступного мира. Тогда мне ярко светит уголовное дело, а уж из органов меня вышвырнут точно. И Андрею только этого ещё не хватало… – Всеволод обречённо махнул рукой и замолк.

За окном уже совсем почернело небо. Стёкла похожие на затянутую нефтяной плёнкой воду, дребезжали от грохота машин и перестука трамвайных колёс. Захар Сысоевич тяжело встал, подошёл к Грачёву и положил руки ему на плечи.

– Остынь, Севка, я дело тебе говорю! Да, он был раньше наёмником, но именно такой человек тебе и нужен. Это не совсем то, на что ты думаешь. Он работает на нас почти два года. Считай, что он уже наш, просто вынужден разыгрывать роль бандита. Разумеется, раньше Обер бандитом и был…

– Обер? – встрепенулся Всеволод. – Тот самый?

Глаза Горбовского и Грачёва встретились. Полковник опустил веки, соглашаясь.

– Да, тот самый. Я не скрываю, что прошлое этого человека ужасно. Он исполнял приговоры «правилок». По самым скромным подсчётам, лишил жизни человек пятьдесят. Но потом… Как бы тебе сказать? Обер не то чтобы исправился, но согласился безвозмездно снабжать Андрея самой свежей, суперсекретной информацией. Поезд «Камикадзе» – не первый его трофей. Обер очень уважает, даже боготворит Андрея. Поэтому я уверен, что он тебе не откажет.

– Значит, вот кто такой Обер! Как его имя? – одними губами спросил Всеволод.

– Филипп Готтхильф. Он родом из Казахстана, немец. Родители умерли молодыми, надорвавшись в трудармии. Так и ушли изгоями, хотя не были ни в чём виноваты. Конечно, сын после этого любовью к родной стране не воспылал. Сейчас ему сорок два года, он химик, без пяти минут доктор наук. Заведует лабораторией в НИИ. На самом же деле… Про него можно рассказывать долго. Тебя, наверное, заинтересует одна подробность. Именно он отравил нас с твоим отцом в восемьдесят шестом году.

– Он?! – Грачёв немного подумал. – Правильно! Наёмный убийца из Казахстана, травник… Значит, все те погибшие на его совести? Кошмарные тонкие яды, которые сводят людей с ума, – его творение?