Читаем Прощённые долги полностью

Андрей уже несколько раз промокал полотенцем лицо, шею, грудь и плечи, одновременно любуясь своим отражением в большом зеркале. Он всегда мечтал «качаться», как бы наблюдая за собой со стороны – так было удобнее оттачивать движения. Но в малогабаритной квартире, в Ульянке, это было невозможно. Здесь же, в просторной комнате, Андрей наконец-то осуществил свою мечту. Зеркало требовалось теперь и сыну – Евгений с этой осени начал заниматься балетом.

По сравнению с остальными этот день выдался спокойным, даже скучным. После истории с перевозкой оружия мелькнуло только одно интересное дело, ныне тоже уже закрытое. Никакой усталости в двенадцатом часу ночи Андрей не чувствовал, и перспектива ехать в Песочный не приводила его в ужас. Вопрос состоял лишь в том, как быстрее добраться туда, соблюдая стопроцентную конспирацию. Пароль указывал на сверхжёсткие обстоятельства, и Озирский ни в коем случае не собирался пренебрегать опасностью.

Он стоял перед зеркалом и тщательно вытирался полотенцем, одновременно пожёвывая то верхнюю, то нижнюю губу. Из одежды на нём были только спортивные брюки, и нужно было теперь искать где-то своё барахло. Но перед этим следовало обзвонить агентов и поставить перед ними задачу, которая на данный момент была самой важной. Впрочем, это получится очень долго, а времени, судя по паролю, почти совсем не остаётся. Филипп раньше никогда так не паниковал – значит, ситуация складывается критическая.

Андрей, конечно же, закурил и стал расхаживать по гостиной, где воздух пах чистым дубовым паркетом и извёсткой. В правой руке была зажженная сигарета, в левой – расписная керамическая пепельница. Капитан напряжённо искал выход из создавшегося положения, но пока не находил. Старинные часы в углу гулко пробили двенадцать, и начался новый день.

Будто бы моментально догадавшись, Озирский застыл посередине комнаты и даже забыл выдохнуть дым. Невероятно рисковая, чисто в его духе, идея озарила сознание за то время, что били часы. Если всё получится, как задумано, то он наверстает упущенное время. Кроме того, падут все преграды на его пути, а вот перед противником, напротив, появятся.

Озирский подошёл к окну. Прищурился, стараясь увидеть за узкими старинными окнами Аничков мост. Ничего, конечно, не получилось, но и без того творение Клодта вставало перед глазами. Сколько раз ему самому приходилось укрощать коней именно так, как это показал мастер! Потом в воображении возникли тёмная Садовая улица, Марсово поле, Кировский мост. Сначала Андрей с досадой подумал, что после двух часов его разведут, а потом… Восхитительно! То, что нужно!

Андрей, хоть и не смотрел в зеркало, почувствовал, как загорелись глаза. Приняв решение, он всегда тут же бросался его выполнять. Потушив сигарету, поставив пепельницу на закрытое старой клеёнкой бюро, Озирский снова подошёл к телефону. Взял со стула аппарат, немного подумал и улёгся на живот, прямо на пол, одновременно снимая трубку.

Он набрал три номера, даже не вспомнив о том, что на дворе первый час ночи. Но в подобной щепетильности не было нужды. Людей, любивших комфорт и предсказуемость, Озирский сразу же отсеивал из своего окружения. Впрочем, его агенты сейчас явно не ожидали вызова, и потому их голоса показались хриплыми, удивлёнными. Озирский, конечно же, и не подумал ничего объяснять и извиняться, а сразу приступил к делу.

Одному из агентов Андрей приказал через час подъехать к его дому на Фонтанке. Другому нужно было чуть попозже подрулить в начало Кировского проспекта и ждать около особняка Кшесинской. Третьему поручил самую загадочную миссию – на своей моторке пришвартоваться к Дворцовой набережной, около спуска. Никаких подробностей Андрей не сообщил, заявив, что они только повредят делу, и положил трубку.

Беспокоясь лишь о том, чтобы по каким-то причинам не перестала идти вода в ванной, как в последнее время часто случалось. Озирский отыскал в чемодане чистое махровое полотенце и отправился принимать душ. С горячей водой, разумеется, был полный швах. Но Андрей ещё больше любил ледяные купания. Сейчас он поставил душевую насадку в третью позицию, то есть на самую сильную струю, и стал смывать с себя пот, пыль и известь.

Через полчаса Андрей был в сером джемпере с чёрным узором на груди, в кожаных штанах с широким поясом и в короткой куртке. Он стоял перед громадным зеркалом в своём личном спортзале и массажной щёткой приводил в порядок причёску. Воображал, как кипятится сейчас Филипп, не понимая, почему Андрей не едет в Песочный. Обер смотрит на часы и изрыгает ругательства. Известно, что у него с нервами проблемы, ждать он вообще не может, особенно если не понимает причину задержки. Впрочем, сам ведь просигналил о высочайшей степени опасности. Интересно, гладко ли пройдёт путешествие и позабавит ли Обера комбинация с мостами?