Читаем Прощённые долги полностью

– Значит, я был мертвее мёртвого, – глухо сказал Андрей. – Дело в том, что после первой инъекции я ясно увидел твой дом в Песочном. И сумел сообразить, что ещё чуть-чуть – и реальность перестанет для меня существовать. Тогда я все мысли сосредоточил на одном – на противодействии дурману. Мысли уже путались, но всё же удалось сбросить наваждение. Минут пять судорог, потом – проливной пот – и я смог двигаться. Видения пропали. Боль была такая, что раскалённый утюг – ерунда по сравнению с ней. А когда Элеонора вколола вторую дозу, я вырубился моментально. И, представьте себе, очутился на концерте в школе. Это было накануне седьмого ноября шестьдесят седьмого года. Тогда широко отмечали пятидесятилетие революции. Мне было десять лет, и я пел «Орлёнка». Долго репетировал, помню, очень волновался. Потом пришлось на «бис» несколько раз выходить с этой песней. Так вот, почему-то я вернулся туда, на сцену. Стоял в белой рубашке, с пионерским галстуком. Помните, там такие слова? «На помощь спешат комсомольцы-орлята, и жизнь возвратится ко мне!» Именно эту фразу я и спел в беспамятстве. Как будто почувствовал, что меня выручат. Или кто-то утешить хотел – дед, например.

– И никого из агентов больше не видел? – удивился Готтхильф.

– Нет. Ни первого, ни второго.

– Ты имеешь в виду человека в окружении Стеличека? – догадался Филипп.

– Да, именно. Мамедову и его подруге были нужны именно эти имена. Видимо, хорошо Митю тогда мы пощипали, – ухмыльнулся Озирский.

– Да уж, я знаю, что Инопланетянин ночами не спит, подушку грызёт, – подтвердил Готтхильф. – У него уже паранойя развилась. Конечно, понять можно. Действует «крот» в ближайшем окружении, а кто – непонятно. Я, конечно, не имею права задавать такие вопросы, но всё же интересно. Кто слил тебе эти автобусы?

– Вдова Сакварелидзе Арина. Но это – между нами. Я не могу отказать тебе – ведь ты спас меня уже дважды, – сурово сказал Андрей. – Она сделала это только лишь из любви ко мне, а не по каким-то другим соображениям.

– Я очень обрадовался, когда Зураба прикончили, – немедленно отреагировал Филипп. – И, уж поверь, Мите радеть не стану. Мы с ним смертные враги. И когда-нибудь наступит развязка. Дядю он мне, разумеется, не простит. Но и я, сложа руки, сидеть не стану. Как там получится, один Бог знает. Авось, и на сей раз Он поможет. – Филипп постучал по краю письменного стола. – А что касается Сакварелидзе, то это был настоящий злой гений. Его мозг просто фонтанировал разнообразными пакостными идеями. Он держал под каблуком Тер-Микаэльянца, номинального главаря этой группировки. А сам постепенно всё прибирал к рукам. Они ведь кузенами были, как мы с Тимом – сыновья родных сестёр. Разумеется, все средства в семье оставались по-любому, кто бы ни оказался наверху. Но Зураб просто характером гораздо сильнее Ншана был. А изображал его подчинённого – просто для прикола. И ещё для того, чтобы тень на плетень навести. Денег и наглости у Зураба хватило бы на то, чтобы весь базарный пирог сожрать. Для того и оружие закупали в огромных количествах. Вот. Всеволод, говорил я тебе – всё зло от баб! Сакварелидзе это с блеском подтвердил. Никто его не мог зашухерить, а собственная жена подвела под монастырь.

Готтхильф раскрыл блокнот Норы Келль, а Крафт с тревогой посмотрел на часы.

– Филипп, нам нельзя днём разъезжать в таком виде. Кроме того, у нас шинкари в багажнике. Ты об этом подумал?

– Сейчас поедем! – махнул рукой Обер. – Смотаемся ненадолго на Невский. – Он поймал вопросительный взгляд Захара. – Ювелира нельзя в живых после этого оставлять. Наступил змее на хвост – руби её надвое…

Филипп говорил, а сам читал записи, и постепенно менялся в лице. Горбовский, заметив это, заглянул через плечо Филиппа с серебряным погоном. Потом стал читать вслух, поднимая брови всё выше и вытирая лоб носовым платком.

– «После пяти минут полной обездвиженности внезапно risus sardonicus, сардонический смех», – перевёл Филипп с латыни.

Андрей, откинувшись на подушки, слушал очень внимательно. Грачёв, жадно дыша морским воздухом через открытую форточку, никак не мог прийти в себя после разоблачения сестры. Он не ручался, что, когда увидит Дарью, совладает с собой и не совершит непоправимое.

– «Тонические судороги, по 10–15 секунд в течение семи минут с короткими перерывами. Зрачки расширены, но реакция на свет сохраняется. Мышечная гипертония, сухожильные рефлексы снижены. Сознание сохраняется. Дыхание поверхностное, учащённое. На восьмой минуте проливной пот, расслабление мышц, постепенное сужение зрачков. Температура субнормальная, тахикардия (100–110 уд. в минуту). При наличии опостотонуса и судорожного сокращения мышц живота переломов костей и разрывов мышц не произошло (в отличие от образцов Д.Д. № 5). Судороги дыхательных мышц, мышц глотки и гортани к асфиксии не привели (летальный исход у образца В.К. № 9). Результат опыта отрицательный. Целесообразно повторить инъекцию. Образец А.О. № 1 обладает всеми качествами, которые необходимы для проведения дальнейших исследований. Его хватит надолго…»