Читаем Прощеное воскресенье полностью

Тем не менее, Олег Ярославский, в отличие от Андрея, легко контактировал с Красновым-старшим в бизнесе и по жизни. Глядя со стороны на сдержанность Андрея и энтузиазм Олега, можно было подумать, что именно Олег, а не Андрей, является сыном Виктора Александровича. Маша и Олег первые согласились переехать в коттедж, уже давно предлагавшийся Андрею по невероятно низкой цене. Это произошло после Нового года. Краснов специально пригласил их погостить на праздники не в свой дом, а в этот коттедж, уже перестроенный на две семьи, что бы они его хорошенько оценили. Расчет Краснова оказался правильным. Преимущества жизни в лесу и родственные чувства сестер привели обе семьи под эту крышу. Коттедж был такой просторный, что и половинки его получились немаленькие. Обе семьи свободно обходились первым этажом: холл-прихожая, жилая комната, кухня, сан-блок. Второй этаж стоял пустой, с самого Нового года там даже не включали отопление.

Ульяна, как всегда, была пунктуальна. Сегодня ночью подморозило, Уля оделась по-зимнему. Шубка у нее была искусственная, под мутон, модная в этом сезоне, а шапка – норковая, тоже модная: «боярочка» с длинными ушками. Ульяна придерживалась принципа, что нарядная модная одежда и уверенный вид компенсируют ее не совсем красивую внешность. Пройдя от остановки маршрутки полных тридцать минут, она разрумянилась, глаза ее блестели. Она с улыбкой вошла в дом и внесла запах леса, снега и мандаринов. Марина всплеснула руками.

– Ой, зачем ты купила мандарины?

– Тебе же витамины нужны.

– Нельзя мне сейчас цитрусовые, у ребенка диатез будет, я же кормлю грудью. Раздевайся скорей, не замерзла? У нас холоднее, чем в городе.

– Нет, я шла быстро, и в лесу нет ветра. А уж воздух какой! Да, жалко, что я не знала про мандарины. «Хотели, как лучше, получилось, как всегда», – процитировала Ульянка крылатую фразу известного политика. – И долго еще кормить будешь?

– Минимум – до года.

– ??

– Да не пугайся так! – засмеялась Марина. – С месяца можно начинать прикорм, а к году ребенок ест почти все. Но мне сейчас даже удобно, что не надо беспокоиться о детском питании.

– Да, не надо париться со всякой кашей, сосками-бутылками. Ну, где твое сокровище?

– Сокровище ночь прогуляло, а теперь спит без задних ног. Скоро кушать пора, но он даже не шевелится.

– Можно посмотреть?

– Проходи и смотри. Он сейчас в комнате спит, а днем по два часа – на веранде в спальном мешке.

– Не боишься сглаза?

– Тебя не боюсь.

– Ну, спасибо на добром слове.

Ульянка тщательно вымыла руки и на цыпочках подошла к кроватке. Она с умилением смотрела на спящего малыша. Марина обратила внимание, что Ульяна одета в свой любимый костюм: туника с юбкой, – который предназначался для больших праздников. «Это она ради встречи с нами так постаралась». Марине было жаль подругу: двадцать восемь лет, пора подумать о ребенке и семейном очаге. Но не получалось у нее родить ребенка, были проблемы со здоровьем. Только Марина знала, что Ульяна упорно лечилась от бесплодия. Но пока безрезультатно.

Ульянка также на цыпочках прошествовала в кухню. Марина усадила подругу за накрытый стол и включила кофеварку.

– Рассказывай, что там в типографии?

– Беда, Маринка. Старичок такой безобидный был! Семьдесят два года, но нисколько не дряхлый. Всем будильники старые починял. Ну, кому помешал? Я плачу, как его вспомню. Сколько раз, бывало, иду вечером домой – никакая от усталости, «мальчики кровавые в глазах». А он мне кофе с печеньем предложит. Посижу с ним минуток десять, кофейку выпью, и вроде легче стало. Поболтаем с ним о том, о сем, – и настроение поднялось. Недавно рассмешил, рассказал, что его в метро бабка за террориста приняла. Он сидел на лавочке на перроне, и у него большой старый механический будильник в сумке зазвенел. А она уставилась круглыми глазами: «Это что у вас звенит? Не похоже на сотовый». Он будильник поскорей вытащил, чтобы показать, успокоить. А она завизжала: «Бомба!» – и от него. Народ шарахнулся в стороны, а тут поезд подошел, и дверь напротив открылась. Павел Викторович догадался: будильник сунул обратно в сумку и свободно зашел в вагон. Пока до нашей станции доехал, уже столько версий наслушался: и про бабку с бомбой и про деда арабской национальности… Просто в голове не укладывается, что его убили.

– Да, мне он тоже нравился. Каждый новый номер от корки до корки прочитает и про мой материал что-нибудь приятное скажет. А похороны когда, завтра?

– Неизвестно. Пока тело в судмедэкспертизе.

– У него немецкая фамилия – Штейгер. Он что, немец?

– Да какой он немец! У него один дед или даже прадед был немец, фамилия от него досталась, а все остальные русские в семье.

– Ульяна, ты знаешь что-нибудь о его семье? Нам надо помочь с похоронами.