Читаем Прощай, Коламбус полностью

РАКОВИНЫ ДЛЯ КУХНИ И ВАННОЙ — ПАТИМКИН

«Всех видов — всех размеров»

Дорогая Бренда

Не обращай Внимания на Мамино Письмо, когда получишь его. Я люблю тебя доченька если тебе нужно пальто я куплю Тебе пальто. У тебя всегда будет все что ты пожелаешь. Мы все верим в тебя поэтому не расстраивайся получив мамино Письмо. Конечно она сейчас немного истерична из-за шока и она так много Работала для «Хадассы». Она Женщина и ей трудно понять некоторые жизненные Потрясения. Конечно я не могу сказать что это Нас не удивило потому что с самого начала я был добр к нему и Думал что он будет благодарен нам за те дни которые провел в нашем доме. Некоторые Люди оказываются совсем другими чем тебе кажется но я готов простить его. Ты всегда была умненьким Козликом и у тебя всегда были отличные отметки и Рон тоже всегда был Хорошим Мальчиком, и главное, Послушным мальчиком. Поверь мне я на старости лет не собираюсь проклинать свою кровь и плоть. Что касается твоей ошибки, то для такой ошибки нужны Двое и теперь когда ты в колледже подальше от него я надеюсь у тебя все будет хорошо. Надо верить в своих детей так же, как веришь в свой Бизнес или любое другое серьезное начинание и нет такого проступка который нельзя простить особенно когда дело касается Нашей крови и плоти. У нас прекрасная дружная семья. Почему бы и нет???? Веселых тебе праздников а я помолюсь за тебя в Синагоге как молюсь каждый год. В понедельник я приеду в Бостон и куплю тебе пальто. Какое захочешь, потому что я знаю какие там у вас Холода… Передай привет Линде и не забудь пригласить ее к нам на День Благодарения как в прошлом году. Вы тогда так хорошо провели время. Я никогда не говорил ничего плохого ни о твоих друзьях ни о друзьях Рона и случившееся исключение только подтверждает правила. Счастливых тебе праздников!

ТВОЙ ПАПА.

Под этим текстом следовала подпись — Бен Патимкин. Но она была перечеркнута, а строчкой ниже опять стояли «Твой папа» — словно запоздалое эхо первой подписи.

— Кто такая Линда? — спросил я.

— Мы жили с ней в одной комнате в прошлом году. — Бренда подала мне второй конверт. — А это я получила сегодня в обед. Авиапочтой.

Это было письмо от миссис Патимкин. Я начал было читать, но потом на секунду отложил листок в сторону.

— Ты получила его после?

— Да, — ответила Бренда. — Когда я прочитала утром папино письмо, то не могла понять, что произошло. Ты читай, читай.

Перейти на страницу:

Все книги серии Короли литературных скандалов

Прощай, Коламбус
Прощай, Коламбус

«Прощай, Коламбус» (1959) — первая книга знаменитого американского прозаика Филиппа Рота. Книга о проблемах и комплексах ассимилированных евреев, американцев во втором или третьем поколении, покинувших родительское этническое гетто ради поступления в университет, овладения традиционными «белыми» профессиями и жизни в богатых пригородах. Находясь в конфликте с собой и с миром, герои рассказов Рота блуждают по Америке в поисках новой идентичности, обрести которую у них никак не получается. Сборник принес Роту читательский успех и критическое признание. В 1960 году он получил Национальную книжную премию, а с ней и репутацию талантливого и перспективного молодого прозаика. Вместе с тем, многие представители еврейской общины увидели в Роте типичного носителя комплекса «еврейской самоненависти» — ярлык, который приклеился к Роту на долгие годы. По-видимому, их смутило не слишком лестное изображение автором некоторых его героев. (Считается, что своим критикам Рот ответил, выведя их в карикатурном виде в романе «Жалоба Портного».)

Филип Рот

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее