Читаем Прощай, Хемингуэй! полностью

Пока Конде шел вверх по дороге под густыми тенистыми кронами пальм, сейб, казуарин и манго, он старался избавиться от этих горько-сладких воспоминаний, сохранившихся лишь благодаря болезненной настойчивости его памяти и вопреки убежденности в том, что время и жизнь могут уничтожить почти все, и когда наконец ему удалось освободиться от их щупалец, он различил впереди светлые очертания дома и башни, которую Мэри Хемингуэй велела выстроить, чтобы в ней работал ее муж, и которая в конце концов превратилась в обиталище пятидесяти семи кошек — именно столько официально числилось в усадьбе. Слева от нее, за низиной, в которой располагался бассейн, он поискал глазами силуэт «Пилар», переселившейся сюда тридцать с лишним лет назад, чтобы стать еще одним музейным экспонатом. Сам же дом, с его запертыми дверями и наглухо закрытыми окнами, в отсутствие экскурсантов, зевак и учеников писателя, всматривающихся через оконные проемы в застывшую личную жизнь мастера, показался Конде белым призраком, явившимся из загробного мира. Он бросил на него беглый взгляд и продолжил свой путь по узкой асфальтированной дорожке к самой возвышенной части усадьбы, откуда доносились голоса и беспорядочные удары кирок и лопат — они вгрызались в землю, чтобы выведать у нее тайну.

Первым, что он увидел, приблизившись, были корни поверженного манго. Косматые, они воинственно топорщились, напоминая волосы Медузы Горгоны, и взывали к недостижимому небу, откуда им была ниспослана смерть, которая вскрыла еще одну смерть. Чуть поодаль, в траншее, протянувшейся уже на несколько метров, он заметил головы трех мужчин, над ними вздымались кирка и лопаты, выбрасывавшие темную землю наверх, где образовалась порядочная горка, грозящая засыпать соседний фонтан, вода в котором перестала бить не менее тысячи лет назад. Конде молча подошел к яме и узнал в землекопах двух своих давних коллег, Креспо и Грека, вооруженных лопатами и оживленно беседующих друг с другом, в то время как третий, незнакомый ему мужчина, орудовал киркой.

— В последний раз я видел вас тоже в яме.

Застигнутые врасплох землекопы обернулись на голос.

— Мать моя! — проговорил Грек. — Ты только посмотри, кто к нам пришел.

Мужчина с киркой тоже прервал свое занятие и с беспокойством разглядывал вновь пришедшего, к которому уже собрались присоединиться, побросав лопаты, оба его напарника.

— Только не говори, что ты вернулся, — пораженно бормотал Креспо, пытаясь вылезти из траншеи. Для обоих годы тоже не прошли бесследно, и теперь это были сорокалетние мужчины, успевшие обзавестись брюшком, — им скорее пристало бы греться на солнышке где-нибудь на пляже, чем служить в полиции.

— Я пока еще не свихнулся, — ответил Конде и протянул руку, чтобы помочь приятелям выбраться из ямы.

— Сколько лет, Конде? — Грек разглядывал его так, словно он был экспонатом музея.

— Чертова уйма. Лучше не считать.

— Приятно тебя повидать. Маноло говорил нам…

— А кто это там в яме? — перебил Конде.

— Капрал Флейтес.

— Такой старый и всего-навсего капрал?

— Он вдобавок еще хромой и близорукий. И стихи пишет… Вот только поддает так, что просто тушите свет…

— Ну тогда еще хорошо, что он дослужился до капрала, — сказал Конде и приветствовал Флейтеса взмахом руки: если он такой любитель выпить и вдобавок чуть ли не поэт, то это свой человек. — Нашли что-нибудь?

— Да здесь ни хрена нет, Конде, — возмутился Креспо.

— Неужели это тебе пришла в голову идея перекопать всю усадьбу? — с укоризной проговорил Грек.

— Успокойся, это идея твоего начальника. Я здесь никто…

— А, так, значит, это Манолито… Дерьмо, а не начальник.

— Скажите мне правду: кто лучше начальник — Маноло или я?

Грек и Креспо переглянулись. Похоже, их одолевали сомнения. Наконец Креспо решился:

— Тут и обсуждать нечего. По сравнению с тобой Маноло просто ангел.

И оба захохотали.

— Какие же вы неблагодарные…

— Послушай, Конде, ты ведь у нас самый ученый и к тому же почти писатель… — Грек положил ему на плечо грязную руку и с ехидным видом кивнул в сторону Флейтеса: — Тут наш коллега рассказывает, будто однажды Хемингуэй дал пару раз своей жене по заднице за то, что она без разрешения срубила какой-то куст в усадьбе… Это правда?

— Не пару раз, а ровно три раза. И еще влепил ей оплеуху.

Капрал Флейтес гордо улыбнулся из ямы.

— Этот тип просто сбрендил, — убежденно заявил Креспо.

— Что-то такое было… Но не совсем. Я прочел в одной серьезной книге, что если муж время от времени лупит по заднице свою жену, то тем самым он способствует сохранению здоровой семьи.

— Это известно и без книг, — заметил Грек.

— Хорошо, ну а все-таки: совсем-совсем ничего не нашли?

— После того как извлекли все кости, обрывки материи и то, что осталось от ботинок, здесь попадаются одни только камни да корни.

— И все же должно быть хоть что-то еще. У меня такое предчувствие. Вот здесь оно сидит… — Конде коснулся пальцем своей груди чуть пониже левого соска. — Так что копайте дальше. Копайте, пока что-нибудь не обнаружится.

— А если не обнаружится ничего? — послышался голос капрала Флейтеса со дна ямы.