Читаем Прощай, Акрополь! полностью

Вот он — мальчик, заботливо опекаемый родителями — учителями провинциальной школы. Рано проявилась природная одаренность ребенка: ему снятся необыкновенные цветные сны. Это пугает отца и мать. А вот он — пейзажист, охваченный страстью уловить игру красок осени. И вот он — живописец жанровых сцен, нашедший новую для себя радость открывателя людей. Некогда человеческое лицо было для него только цветным пятном в общей гармонии красок на полотне, и он различал свои объекты — людей — лишь по цвету их одежд. В зрелые годы лицо человека привлекает все его внимание, он стремится увидеть в человеческом лице жизненный опыт, отсветы пережитого. Он становится художником–психологом. Принимаясь за каждую новую работу, он испытывает радость созидания. Но его волнует безразличие людей к этой утраченной радости. Время бесследно уносит с собой все. Что остается после смерти человека?

Мысль об этом многократно возникает в повести, гармонируя или контрастируя со множеством бытовых ситуаций, жизненных обстоятельств, в которых оказывается и Художник, и люди, его окружающие. Художник (и писатель) не может примириться с тем, что после жизни человека остается только «…трава. И капли росы на траве». Ведь «с виду слабый, беспомощный меж бескрайних пространств вселенной, человек бросает вызов всем стихиям, чтобы защитить свое право на жизнь, на творчество. И дерзость его уже есть победа…».

Такова философская концепция Художника, убежденного в могуществе духа человека–творца, не примиренного с Забвением. Художественным символом неугасающего стремления к творчеству является романтически осмысленный образ белого коня. Белый конь редкостной красоты, силы и грации — в глазах Художника одно из воплощений цветущего дерева или облака.

Высокую мечту о радости творчества И. Давидков стремится показать и в жизни людей, прошедших через память Художника. И в этой повести много колоритных характеров и драматических судеб: Седефина с ее неосознанным стремлением к необычному и красивому, ставшая жертвой пошлой артистической среды; ее мать Томаица, жестоко убитая озлобленным отщепенцем — бывшим белогвардейским офицером Волынским; сломленный бытом, утративший радость творчества настройщик роялей Бисеров…

Примечателен образ Ивана Барбалова, человека из народных глубин. Через множество невзгод он проносит желание жить деятельно, дарить людям добро и радость. В «таинственном» таланте Барбалова с помощью прутика обнаруживать в земной толщи воду и сооружать колодцы И. Давидков видит ту же радость созидания, которая владеет II Художником.

В романтическом образе «водоискателя» Ивана Барбалова, дарящего людям воду (возникает ассоциация с фольклорным образом «живой воды»), в образе белого коня (снова ассоциация с фольклором: конь — добрый покровитель и волшебный помощник людей) развивается идея предыдущей повести, воплощенная в образе фантастических коней на небесном пастбище. Вместе с тем в повести «Белый конь у окна» более отчетливо, чем в «Вечернем разговоре с дождем», звучит мысль об истоках творчества, таящихся в гуще народной жизни, в фольклоре. Эту мысль подчеркивает и введенное в текст стихотворение — о белом коне, о синей птице и о песне:

Перекликается с первой повестью и эпилог о звездном мальчике — сыне Художника, «звездной пылинке» бесконечной вселенной, в которой вечно будет передаваться эстафета творческого дерзания.

В повести «Прощай, Акрополь!» герой — Мартин Калинов — тоже отправляется в путешествие. Поездка в Грецию, к бессмертным творениям античности, имеет и прямой и переносный смысл. Это новое путешествие в память героя, новое осмысление жизни людей, его окружающих.

Мартин Калинов, переводчик художественной литературы, живет в мире образов искусства, им владеет та же радость созидания, что и Художником. Калинов близок Художнику и философским складом ума, и пониманием жизни и искусства, создающего красоту, которая всегда будет нужна людям. Ибо красота может спасти людей от забвения.

Эта повесть тоже построена на сопоставлении конкретных житейских зарисовок, эпизодов прошлого и настоящего, с романтическим осмыслением места и роли искусства в жизни. Рассказ о поездке к стенам древнего Акрополя ведется по законам памяти, опирается на разветвленные (и порою усложненные) ассоциативные связи между прошлым и настоящим. Жизнь самого Мартина раскрывается хронологически последовательно и многозначно. Одно воспоминание наслаивается на другое, перебивается. третьим, и каждый ряд воспоминаний помогает извлечь смысл случившегося, целостно осмыслить тот духовный, нравственный багаж, с которым герой приходит к своему пятидесятилетнему рубежу.