Читаем Прорыв осады полностью

– Людям? – изумленно рявкнул рокер. – Всякий чудак моченый будет мой мотоцикл ронять, а я должен спасибо, что ли, говорить?

– Мотоцикл… – повторил Павел, оглядываясь на мостовую. Вот оно в чем дело. Что-то туго до него сегодня доходит… – Да нет, браток, это тебе спасибо.

– А мне за что? – Рокер мгновенно оказался сбит с толку.

– За то, что не водитель автобуса.

Секунду тот усиленно размышлял, а затем вдруг расхохотался. Радиус, по которому прохожие обходили их компанию, резко увеличился. Зато у Павла сразу перестали чесаться кулаки. Начистить и без того щербатую улыбку собеседника особых проблем не представляло даже сейчас, после восхождения по вертикальному колодцу. Но у владельца мотоцикла было и другое, куда более рациональное применение.

– Слушай, браток, ты свободен?

– В каком смысле? – снова не понял тот.

– В таксистском. Подбрось за пару кварталов. Век не забуду.

– Сотка, – немедленно отреагировал он. Однако тут же поправился: – Не, пять.

– За что пять? – теперь изумился Павел.

– А за экзотику.

– Тогда три.

Не то чтобы Павлу было жалко, просто пяти у него с собой не было. Да и те что были, завалялись каким-то чудом и к тому же промокли.

– Четыре, – почти сдался рокер.

– Черт с тобой. Только мотоцикл сам поднимаешь.

– Идет. Куда конкретно?

Павел сказал.

– Так это ж не пару кварталов!

– Поздняк, уже договорились.

Рокер пожал плечами и принялся поднимать мотоцикл. Ему, похоже, было все равно, куда ехать, а четыре сотни оказались совсем не лишними.

– Ну, садись… диггер, – провозгласил он и пнул стартер.

Это оказались последние слова, которые Павел услышал на протяжении следующих пятнадцати минут, потому что глушитель у древнего аппарата носил чисто декоративные функции.

На удивление Павла, рокер знал адрес, и по дороге ничего уточнять не пришлось. Слава богу, потому что кричать все равно было бесполезно. Драндулет остановился строго напротив окон нужной квартиры, и Павел запоздало подумал, что еще громче объявить о своем прибытии он не сумел бы при всем желании.

Окна было не узнать. Но и ошибиться тоже было нельзя. Центр катаклизма, видимо, пришелся на кухню: стекла в этом окне отсутствовали совершенно. Однако не разлетелись осколками по всей улице, как это было бы при взрыве, – стекли по стене жидкой, пожелтевшей от жара массой, застывая на кирпичах сосульками… Пластик новой, недавно замененной рамы испарился вовсе без следа. В смежных окнах он сохранился – оплывший, потемневший, покоробленный, не способный больше держать стекла в вертикальном положении. Соседским деревянным рамам тоже пришлось несладко. Очень похоже было, что они горели, оставаясь вделанными в стену. Причем горели в основном снаружи…

Рокер отпустил газ, и мотор сбавил обороты до приемлемого для разговора минимума.

– Слушай, а это здесь ведь рвануло сегодня?! – проорал он через плечо. – Я в новостях слушал!

– Здесь! – не стал спорить Павел. И принялся слезать с мотоцикла. Мышцы слегка задеревенели на свежем ветру, но хоть джинсы подсохли – и то польза. А грязь так и вовсе ерунда, высохнет – сама отвалится…

– Слушай, а ты кто?! – В голосе вместе с интересом зазвучал оттенок подозрения. Надо ж, оказывается, не дурак. Сложил два и два: странный тип из канализации, странное место… Зря.

– Я – диггер! – отозвался Павел сквозь грохот механизма. – А ты – рокер! И езжай-ка ты, браток, отсюда подобру… Заикнешься – пеняй на себя! Номера я запомнил!

Для убедительности он тряхнул подсумком с гранатами. Глухой перестук ребристых шариков за треском мотора был не слышен, но рокер что-то, видимо, понял, потому что глаза его вдруг округлились, и он снова взялся за газ, не вспомнив про оплату.

Павел в сомнении проводил его взглядом: не стукнул бы в милицию. Впрочем, после всего, что случилось на фабрике… К тому же надолго задерживаться в квартире незачем. Акарханакан еще не давал повода в себе усомниться – ловушка будет обязательно. Но не здесь. Здесь будет всего-навсего знак…

Не слишком торопясь, Павел завернул за угол и углубился в подъезд.

Подъезд носил следы эвакуации и борьбы с огнем. Площадка второго этажа была завалена мокрым горелым хламом, обугленными частями мебели. Здесь же почему-то валялся новенький блестящий наконечник от пожарного шланга. Двери смежных квартир были закрыты – видать, хозяева их пострадали больше от испуга, чем материально. Сергеевская дверь – распахнута. Даже на глаз было видно, как повело металл от жара, такого, что краска обуглилась даже снаружи. А пожарные со своими «болгаркой» и домкратом завершили разрушение.

Павел сжал зубы и шагнул через порог.

Уходя сегодня утром из этого дома, он и подумать не мог, что вернется вот так. Можно, конечно, винить во всем Шефа с Филиппычем – «мозг», «изворотливость» и «хитрость» Земного отдела. Однако предусмотреть подобное развитие событий вполне мог и Павел, и сам Сергеев – большого ума тут было не нужно, всего лишь толика обычной подозрительности и примитивный просчет: на что способен потерпевший поражение, но уцелевший противник? Тем более что в случае с послом империи Инка других вариантов и не оставалось.