– Какой протокол? – окончательно осип вдруг сторож.

– На семнадцать нарушений, – не моргнув глазом, пояснил опер. – Лопата на щите у тебя не красного цвета. Черенок короткий. Ведро не конусовидное. Продолжать?

– Ладно, хозяину скажу, пусть сам решает, – сдался сторож.

– Во-во. – Федор кивнул. – А ту штуковину лучше сейчас отдай. За нее вообще статья положена. И не Равшану, а тебе.

– Какую штуковину? – изумился почти в полный голос сторож. – Вот все мои штуковины. Профиля да кровля…

Ничего не уточняя, Федор держал паузу, насмешливо глядя кладовщику прямо в почти окончательно отрезвевшие глаза. И на третьем по кругу поминании сайдинга тот все-таки сдался. Кинулся вдруг куда-то в глубь полутемного помещения, раскидал штабель, притащил свернутую в куль телогрейку. И вытряхнул ее прямо под ноги пожарному инспектору.

– Подавись и сдохни! Да шоб я хоть раз еще с операми связался!

Федор побагровел от такого хамства, но, посмотрев мельком вниз, уже не смог оторваться от этого предмета и промолчал.

– Ни хрена себе… – выдавил Павел первые свои слова с того момента, как сторож распахнул перед ним дверь склада.

Он сделал шаг, нагнулся и поднял. Потер зачем-то ладонью закопченный бок, ничуть не ставший от этого белее. Будь это земной «макаров» или «гюрза» – расплавилась бы за милую душу вместе с балочным краном и решетчатым помостом. Но оружие инков было сделано не людьми и предназначалось для одних только бог знает каких условий применения. Впрочем, той температуры, что несколько мгновений держалась на складе, лучемет все-таки не выдержал. Некогда зализанный и мягкий на ощупь, корпус затвердел и покоробился, пусковая кнопка оплыла и не поддалась бы больше на нажим. Но силуэт был слишком узнаваем, чтобы ошибиться.

– Вот это номер, – произнес Федор. – Выходит, у них вчера были… – он оборвал сам себя и, вдруг сделав рывок вперед, схватил за грудки бедолагу кладовщика. – Где взял?! Где ты это взял, сволочь! Говори, душу вытрясу!

– Там! – взмолился тот, даже не пытаясь отодрать от себя руки. – Прям у двери лежало! Я ж посмотреть сунулся, как бабахнуло! А тут приперся капитан этот… Ну этот, как его, черт!.. Ну, после пожарных менты тут ходили с экспертами своими! Один вроде тебя к людям приставал. Пахомова, который напротив, вовсе посадил к себе и в ментовку увез! Не иначе теракт пришьют!.. А у меня как увидел эту штуку, аж позеленел. Тоже давай за грудки сразу!.. Втолкал меня обратно с улицы, а сам оглядывается, будто кабы кто не приметил. Спрячь, говорит, и никому не показывай, завтра приду заберу, а до тех пор… Иначе, мол, прямо с утра ОМОН жди! Ну я и… За пузырем сбегал только… За двумя… А здесь ты трезвонишь ни свет ни заря, как ненормальный! Пожарник хренов!..

– Ну-ну, ладно-ладно, – примирительно проговорил Федор, выпуская и даже разглаживая на груди кладовщика рубаху. – Чего развоевался-то, отец? Спрятал и спрятал. ОМОНа-то чего испугался?

– Так ведь это, – сторож чуть ли не всхлипнул. – Придут ведь с обыском, все перевернут. А у меня тут… сайдинг…

– Ага, – Федор кивнул. – Передал бы ты своему Джамшуту, чтобы с таможней не шутил. Государству налоги по горло как нужны…

– Равшану… – машинально поправил сторож.

– Да мне по барабану кому, – уведомил Федор. – Как, ты говоришь, тот мент выглядел? Пониже меня на полголовы, в плечах пошире, а лицо такое… сильное лицо. И в кепочке небось, как обычно.

– Он, – кивнул сторож. – А ты знаешь его, что ль?

Федор не ответил. Вслед за Павлом он повернулся и вышел из склада на воздух, аккуратно прикрыв дверь перед самым носом совершенно сбитого с толку аборигена.

Павел шумно втянул свежий воздух. С пепелища по-прежнему тянуло гарью, но после специфической затхлости, невесть откуда взявшейся на складе металла, эта гарь показалась глотком лесного нектара. С удовольствием выдохнул и только тогда повернулся к Сергееву, который задумчиво щелкал зажигалкой перед засунутой в рот сигаретой.

– Ты телефон его знаешь?

Сергеев кивнул. И высек наконец огонь.

– На сколько назначать? – осведомился он, причмокивая и попыхивая дымком.

– Чем быстрее, тем лучше. Пока не сообразил, что натворил.

– Тогда, может, совсем без звонка? Пообещает, да утечет, не дай бог.

Павел подумал секунду, мотнул головой.

– Не утечет. Просто он после вчерашнего разговора крепко задумался над своими «интуристами». Но пришел к не тем выводам, если начал делать глупости. – Павел шагнул к машине и добавил уже через плечо: – Ты, кстати, понимать его должен, сам ведь прошел через эту стадию. И не утек, хотя мог попытаться.

Федор криво усмехнулся, давая понять, что оценил шпильку, и двинулся следом, доставая по пути телефон.

6

Анатолий ждал их на прежнем месте. За тем же самым столиком, что и вчера. И даже бутылка коньяка была такая же, только гораздо менее полная. Протянутой руки или приглашения присесть Павел с Федором ждать не стали. Просто отодвинули стулья и заняли свои места, будто по регламенту на переговорах.

Федор положил рядом пачку сигарет и телефон, демонстрируя, что разговор ожидается непростой. Павел – завернутый в пакет обожженный лучемет.