Читаем Прорыв полностью

Пробуждение после долгой бессонной ночи было трудным. До утренней зари Брайан рылся во всевозможных российских директивах, указах, положениях, программах, текст которых был доступен для интернета, в поисках пункта 1.3.7, который хоть отдаленно мог бы пролить свет на призрачные гарантии. Он успел составить представление о структуре и назначении большинства российских исполнительных органов. Но пункт 1.3.7 во всех этих руководствах то ли вовсе отсутствовал, то ли обозначал какие-то направления деятельности, никоим образом не связанные с ним, Брайаном. И вот около четырех часов утра в «Положении об Организационно-аналитическом департаменте МВД России» он наткнулся на искомый номер, который гласил: «При регистрации в каком-либо регионе России, негативных эмоций плотностью выше, чем от 50 человек на квадратный километр должны приниматься экстренные экономические, политические, международные, либо комплексные меры в зависимости от причин, вызвавших данный эмоциональный кризис. Для ликвидации ситуации использовать все доступные средства, помня, однако, что человеческая жизнь является высшей ценностью общества».

Брайан тупо уставился в экран. Эмоции каких-то россиян и его, Брайана, карьера на одних весах?! Чушь. Да и как они их, эмоции эти, собираются регистрировать? Похоже, его поиск никогда не закончится. И тут на глазах Брайана произошло нечто из разряда чудес – непосредственно под пресловутым пунктом стали появляться буква за буквой, будто кто-то прямо «в эфире» красным шрифтом набирал текст. Наконец буквы перестали возникать, сформировав на экране очень значимую для него фразу: «You are on the right track». Сон слетел с его ресниц. «Вы на правильном пути?» И он застучал по клавиатуре, точно переписывался с кем-то из своих оппонентов: «Как моя судьба может зависеть от настроения сопливых недоумков, домохозяек и алкоголиков?»

«Попрошу не оскорблять достоинство российских граждан!», – отпарировал незримый собеседник.

«Но на настроение этих граждан возможно, и даже более вероятно, влияние внутренних социальных факторов, чем наших экономических санкций!», – затылок Брайана вспотел.

«Единство интереса к данной проблеме побуждает меня поставить Вас в известность, что правительство России высоко оценивает профессионализм американских спецслужб. В связи с этим мы предлагаем специалистам, занятым в этой сфере, сотрудничество в создании и сохранении условий, необходимых для соблюдения пункта 1.3.7. Агентам, продуктивно работающим над этой проблемой, гарантировано покровительство Хильдегарды», – появилось на экране.

От неожиданности у Брайана брови поползли вверх, а нижняя челюсть отяжелела:

– Сотрудничество в вопросе спокойствия граждан России? Они в своем уме? Мы же всю жизнь старались его нарушить…, – бормотал он, но на клавиатуре набрал совсем другое:

«Что может эта ваша Хильдегарда?»

«Все, – вырисовывался ответ, – Многие влиятельные в политических кругах особы уже имели возможность убедиться в этом. Впрочем, это всего лишь предложение. Хорошего утра».

«А ты тогда кто?», – не унимался Брайан.

«Габриэлла».

И тут из-под рук Брайана посыпались вопросы, которые до сих пор роились только в его подсознании:

«Как Вам удается печатать текст в копии нормативного документа в pdf формате?»

«Как вы собираетесь «регистрировать» настроение ваших сограждан?»

«Кто передал вам информацию обо мне?»

«Кто мог видеть наши с Вами письма?»…

Но все они остались без ответа. Более того, уже через минуту после того, как Габриэлла перестала отвечать, вся их переписка бесследно исчезла. Сайт принял свой прежний вид, а взгляд Брайана застыл на строчках: «негативных эмоций плотностью выше, чем от 50 человек на квадратный километр». Наконец, решив, что от чрезмерного переутомления он просто на просто заснул за компьютером в процессе своего поиска, Брайан отправился в постель.

Повторюсь, пробуждение было трудным.

Брайан надел свой новый костюм (он свыкся с мыслью, что сегодняшнее выступление в Комитете для него будет иметь особое значение) и подошел к зеркалу. Стальной блеск серых глаз, волевой подбородок и такие не вяжущиеся с его внешностью воспоминания о прошлой ночи…

Он вышел из машины и направился в зал заседаний, кому-то по пути кивая головой, кому-то пожимая руку. Зал уже был почти полон. Шумели зрители, представители прессы листали ежедневники, телеоператоры искали ракурсы.

Капеллан закончил молитву, председатель прочел все записи вчерашнего заседания. Время неумолимо приближалось к его выступлению.