Читаем Пророк полностью

— Не так, — хрипло произнёс он. — Не в этом смысле, Элли. Боги…

— Тогда как? — переспросила я, с трудом говоря тихо.

Ревик выдохнул, сильнее открывая для меня свой свет.

— Он бросил меня, — сказал он наконец. — Он просто бросил меня, бл*дь.

Я лежала рядом с ним, сжимая его пальцы, державшие мою ладонь.

Я обдумывала его слова. Я чувствовала, что он только что сказал. Не зная никаких деталей, я ощущала дыру, которую Даледжем оставил после своего исчезновения, неизбежность, которую Ревик выстроил вокруг этого хотя бы для того, чтобы защитить себя впредь от такого шока. Я резонировала с этой неизбежностью, с этой самообороной.

Я получила её от моих родителей — моих биологических родителей, Кали и Уйе.

Странно, но частично я получила её тоже от Даледжема.

Они бросили меня. Все они втроём бросили меня под той эстакадой.

Казалось, что мы долго пролежали там, просто молча.

— Мне жаль, — сказал Ревик наконец.

Я покачала головой. Я не хотела это выслушивать.

— Что ты хочешь услышать? — спросил он.

Воцарилось очередное молчание, пока я думала об этом.

— Не знаю, — ответила я, вздыхая.

И я действительно не знала.

Ревик кивнул, не оборачиваясь ко мне. Пока он лежал, его боль постепенно усиливалась. В этот раз она частично ощущалась как боль разделения, но я по-прежнему улавливала проблески того, что замечала ранее, всякий раз, когда он вспоминал своё время в Сан-Франциско. Когда я подумала об этом, он закрыл глаза, стараясь отбросить это, но не особенно преуспевая.

Я почувствовала, как его мышцы смягчились, и он издал низкий звук.

— Боги, Элли… — он умолк. Я понимала, что он пытается решить, что сказать.

— Что? — нахмурилась я. — Тебе нужно, чтобы я сказала это? Прости меня за Касс, Ревик. Прости меня за Сан-Франциско…

— Нет, — он покачал головой, поморщившись. — Нет.

— Ты хочешь, чтобы я извинилась за свой уход прошлой ночью? За то, что осталась с Анжелиной?

Он покачал головой, но я видела, как сжались его челюсти.

— Нет.

— Тогда что? — наблюдая за его лицом, я нахмурилась, кусая губу. — Нам нужно покончить с этим дерьмом, Ревик. Нам нужно покончить со всем этим… и в том числе решить наши проблемы с сексом. Нам необходимо быть честными в этом отношении. Нам обоим.

Он кивнул, вздрогнув и не совсем встречаясь со мной взглядом.

— Согласен, — ответил он.

От моих слов его боль полыхнула жарче, и я поймала себя на том, что всматриваюсь в его лицо, видя в глазах борьбу с собой. Что-то из увиденного заставило мою собственную боль разделения накатить мощной волной. Я обхватила руками его тело, пробравшись пальцами под него. Ревик издал низкий стон, когда я начала расстёгивать его ремень, но продолжил просто лежать и смотреть в дальнюю стену из-под полуопущенных век, словно снова пытаясь подобрать слова.

— Скажи мне остановиться, — произнесла я. — Если ты хочешь, чтобы я остановилась, скажи мне, Ревик.

Я почувствовала, как тот страх проносится по нему. Он покачал головой, его дыхание перехватило.

— Нет, — ответил он. — Я не хочу, чтобы ты останавливалась.

Он перевернулся, когда я расстегнула его брюки.

Затем я взяла его в рот.

Он просто лежал и тяжело дышал, но я не останавливалась.

Я помедлила ровно настолько, чтобы взглянуть на него. Его взгляд сосредоточился на моём лице, и его глаза изменились, ожесточившись вместо того чтобы смягчиться. Я ощутила рябь боли в его свете, в этот раз сопровождавшуюся образами, потоком информации, который он, похоже, вообще не контролировал.

Я прикусила губу, читая это в его свете, по-прежнему ревнуя, но уже скорее возбуждаясь, нежели просто ревнуя.

Ревик продолжал показывать мне вещи, которые его возбуждали. Я не могла понять, что здесь воспоминания, а что чистые фантазии или какое-то сочетание первого и второго. Казалось, он не мог это контролировать, словно своими словами я выпустила на свободу какую-то невольную исповедь, или же, возможно, прошлой ночью между нами что-то наконец-то сломалось.

Я видела там своё лицо.

Я видела воспоминания со мной, которые не могли быть воспоминаниями. Возможно, это воспоминания о фантазиях, которые он создал в своём сознании, чтобы доставить себе удовольствие.

Я скользнула светом глубже в него, притягивая, вплетаясь в найденные структуры до тех пор, пока Ревик не издал стон, показывая мне больше. В одном из этих образов я увидела Даледжема и с силой ударила его по груди, но это лишь ещё сильнее возбудило Ревика. Я вложила больше света в язык и губы, вновь возвращаясь к его члену, и его свет взбунтовался, выходя из-под контроля.

Он начал говорить со мной на каком-то языке, которого я не знала. Через несколько секунд он перешёл на английский с сильным акцентом, хотя едва ли говорил что-то связное, когда мне удавалось разобрать слова.

— Элли… боги. Элли, мне жаль. Мне жаль. Мне так жаль…

Казалось, он больше не мог подобрать слов, хотя я мельком ощутила, что он старается, пытается заговорить. Я не выпускала его изо рта, и Ревик попытался пошевелиться, потянуться ко мне, продолжая говорить на том языке, похожем на русский. Он переключился обратно на английский.