Читаем Пророк полностью

Я даже не задалась вопросом, почему он решил увидеться с ней именно в этот день… я была практически уверена, что причина мне известна. Он всё равно периодически ходил к ней после нашего разговора в тот день.

Так что да, это не вызвало у меня вопросов.

Я больше задумывалась о том, не надо ли мне самой сходить к Юми.

Я всё ещё думала над этим, когда уснула на кровати прямо в одежде, поверх покрывала. Единственное, что я сумела снять перед тем, как отключиться — это ботинки.

***

Я проснулась от ощущения рук на своём теле, от притягивающего меня света, от пальцев, скользящих под моей одеждой и ласкающих кожу. Я лежала на боку, а когда повернулась, то увидела, что его глаза светятся настолько, что я даже различаю очертания его лица.

Прежде чем я успела что-то спросить, он поцеловал меня, и его свет был таким мягким, каким я не ощущала его недели… возможно, месяцы.

В сравнении с ним я ощущалась жёсткой, закрытой и отгороженной по краям.

Я старалась открыться ему в ответ, быть с ним, и он вновь поцеловал меня, обдувая теплом мой свет, лаская спину и бока пальцами, водя носом по моим щекам.

От одной лишь его мягкости что-то во мне начало таять.

Я начала проваливаться в него, в его свет.

Я обхватила рукой его спину…

И он вздрогнул.

Я ощутила шок боли в его свете — физической боли, а не боли разделения. Я во всех отношениях находилась достаточно близко к нему, чтобы поначалу это ощущалось как моя боль. Я дёрнулась, отпрянув и ощутив лёгкую тошноту в горле.

Ничего не понимая, я посмотрела на него.

Моё сердце сильнее застучало в груди, хотя разум ещё не успел переварить новую информацию. Мой свет заискрил, когда я встретилась с ним взглядом.

— Что случилось с твоей спиной? — спросила я.

— Ничего.

Поцеловав меня в щёку, Ревик на мгновение прижался своим лицом к моему. Боль струилась по его свету, притягивая меня. Я всё ещё пыталась привести мысли в порядок, когда он опустил губы, целуя мою шею, вкладывая свет в свой язык.

— Элли, — пробормотал он. — Расслабься. Просто позволь мне быть рядом с тобой. Пожалуйста, — он стал целовать меня медленнее, его голос был мягким, переполненным светом. — Ты приняла душ? Я всё ещё ощущаю на тебе привкус соли.

Мое непонимание усилилось.

Я потянулась к его спине, но он схватил меня за запястье, останавливая.

— Элли, — произнёс он. — Всё хорошо.

— Но что с тобой случилось? Что не так с твоей спиной?

Пару секунд он просто смотрел на меня, словно думал. Затем выдохнул, опустил свой вес на бок и улёгся рядом со мной.

— Ты ходил к Юми, верно? — повернув голову, я посмотрела на циферблат, тускло светившийся на краю его органического стола. — Ты всё это время был с Юми?

Мягко прищёлкнув языком, он поудобнее устроил своё тело на кровати. Проведя пальцами по волосам, он снова вздохнул, словно смиряясь, что придётся иметь дело со мной.

Где-то в этой паузе свет в его глазах приглушился, так что я могла видеть только его.

Его силуэт очерчивался бледным бело-зелёным светом, который лился от контура двери в основном для того, чтобы мы ни во что не врезались, если посреди ночи захотим встать в туалет. В этом слабом свечении Ревик выглядел лишь тёмной фигурой, а чёрные волосы казались лишь чуточку темнее его кожи.

— Ты действительно хочешь поговорить об этом сейчас? — спросил он.

Я уставилась туда, где находилось его лицо, и почувствовала, как боль в моей груди усиливается.

— Поговорить о чём? — переспросила я. — О чём мы говорим?

— Элли.

Он потянулся ко мне, взяв за руку. Переплетя наши пальцы, он послал в меня тёплый свет вместе с очередным импульсом боли. Я ощущала там более глубокие эмоции — печаль, нечто похожее на беспокойство, может, даже чувство вины, напряжённая насторожённость, граничащая со страхом.

— Элли… Пожалуйста. Сегодняшний день был для тебя непростым. Пожалуйста. Позволь мне попробовать помочь тебе с этим. Даже если ты до сих пор злишься на меня из-за Даледжема… или из-за того, что я не рассказал тебе, как познакомился с Кали и твоим отцом много лет назад. Тебе нужно открыть свой свет, дорогая. Это всё, чего я хочу. Я хочу ради разнообразия быть тем, кто поможет тебе. Как ты помогаешь мне.

Я пыталась впитать его слова, хоть как-то их осмыслить.

— Но где ты был? — спросила я наконец. — Куда ты пошёл?

Отпустив мою ладонь, он перекатился на спину.

Я видела, как он при этом вздрогнул.

А может, я почувствовала это в своём свете.

— Элли, — повторил он. — Пожалуйста.

— Просто скажи мне, — ответила я.

Мягко щёлкнув языком, он покачал головой, но не в знак отрицания. Я почувствовала в нём обречённость, но не угрызения совести, уже нет. Скорее, я уловила ощущение, будто он считал, что я его игнорирую, нарочно отвлекаю, избегаю того, что он говорил мне.

Но избегала ли я? Я честно не могла сказать.

Я знала лишь то, что чем дольше он лежал, ничего не говоря, тем сильнее становилась боль в моей груди. Она начала распространяться, просачиваясь ниже и глубже, проникая в мой живот. К моему горлу подступила желчь, тошнота, боль, сквозь которую сложно было думать.

Эта боль не ощущалась как разделение.