Читаем Пророк полностью

Мне не повредило и то, что я действительно хорошо научилась отключать свои эмоции, когда дело доходило до этой конкретной роли. Благодаря Дитрини и другим, я также отлично умела расщеплять своё сознание, особенно во время самого действия.

Мой разум пробежался по планировке комнаты, пока я улыбалась и бормотала слова благодарности, когда один из громоздких парней в тёмном костюме сделал уважительный, отчасти нервный жест в мою сторону, давая мне знать более тонкой последовательностью жестов, что я могу попросить его, если чего-нибудь захочу. Я чувствовала, что женщины-видящие тоже смотрят на меня, несмотря на их относительную отдалённость от нашего изолированного столика.

Конечно, я видела, что видящие также смотрят на Ревика.

Меня предупреждали, что эта конкретная «семья» чрезвычайно ориентирована на мужчин, и не только в количестве. Вероятно, из-за характера их бизнеса, особенно из-за их давнего участия в торговле людьми и видящими, они придерживались такого восприятия мира, где женщины находились в подчёркнуто подчинённом положении.

Судя по тому, что бормотал Ревик, правильнее даже будет сказать «женщина-как-собственность».

Такие вещи не были нормальными для видящих.

В Барьере я чувствовала на себе даже больше взглядов, чем в физическом мире. Они смотрели на эти структуры в моём свете, а также на намёки и прикосновения, которые я давала им своим aleimi.

Вместо того чтобы сбавить обороты, поняв, что я привлекла их внимание, я расслабилась на кожаном диванчике, посылая лёгкие искры этих кусочков моего aleimi в более широкую конструкцию. Я не дала им ничего, кроме привкуса, но использовала этот шёпот, чтобы притянуть их ближе к моему свету. Когда они последовали за моим чувственным притяжением, я мягко отгородилась от них, прямо перед тем, как они получили бы реальную возможность взглянуть на то, как я ощущалась под этими щитами.

Это был манёвр, рассчитанный на то, чтобы подразнить — и да, вызвать раздражение.

Рядом со мной Ревик задержал дыхание.

Через несколько секунд он выдохнул более или менее нормально, но по-прежнему не смотрел на меня.

До меня дошло, что он никогда не видел, как я применяю этот конкретный набор трюков. Мы, конечно, говорили об этом на совещаниях по планированию, но я не вдавалась в подробности. Я невольно задавалась вопросом, как он отреагирует на это сейчас — отчасти потому, что я не могла не поставить себя на его место.

Он также в своё время «продавал это», как выражались видящие.

Я была почти уверена, что знаю, как отреагирую, если увижу, как он делает всё возможное, чтобы привлечь клиента. Даже одна мысль об этом вызвала у меня в животе комок гневной ревности.

Я почувствовала, что Ревик отреагировал и на это тоже, хотя и с большего расстояния.

И опять же, я действительно не могла думать о нём прямо сейчас, не в таком отношении.

Я снова сосредоточилась на мужчинах вокруг низкого столика.

Наше место находилось дальше всего от бара, укромно прижавшись к стене гостиной. Слева от меня и позади нашего хозяина-видящего над белыми камнями внутри открытой решётки мерцал огонь, и его свет отражался от зеркальной поверхности воды в белом каменном бассейне.

Из-за огня, горевшего прямо у него за спиной, я едва могла разглядеть лицо Дульгара.

Искры отражения касались этих металлических золотых глаз, но на этом всё.

Я проследила за протяжённостью бассейна вокруг соседних диванчиков и столиков, прочно сохраняя свой плащ наложницы на месте и разделяя сознание, когда два других больших парня в костюмах вывели всех остальных из нашей части помещения деликатными, но властными жестами. Они опустошили окружающие диванчики и столы, после чего все пятеро охранников встали неподвижным строем.

Я всё ещё смотрела на них, когда наш хозяин заговорил.

— Прославленный брат. Высокочтимая и самая прекрасная сестра, — он улыбнулся, глядя на меня слишком долго. — Надеюсь, вы знаете, что вам обоим не обязательно сидеть здесь во время всей этой дискуссии, — эти золотые глаза метнулись к Ревику, потом снова ко мне. — …Как бы мне ни было больно это говорить, мы можем обеспечить гораздо лучшие удобства для нашей любимой сестры в других частях отеля.

Я притворилась, что не понимаю его, и продолжала оглядывать тускло освещённую комнату с несколько заинтересованным, но немного скучающим выражением на лице. Когда я наконец повернулась к хозяину, то увидела, что его золотые глаза наблюдают за мной.

Откровенно хищный взгляд проступил в его непрозрачных радужках.

Этот мудак начинал напоминать мне Дитрини.

Я почувствовала реакцию Ревика на мою мысль и быстро погасила её.

Если Дульгар и услышал, то не обратил на это внимания.