Читаем Пророчество Сингамара полностью

– Я прибыл в Кокору по вашему приказу. И сразу направился в храм Клатрана с вашим письмом. Но там было пусто. А старший жрец сообщил мне, что она исчезла две десятины назад.

– Ее похитили?! – Пронта начинало трясти. Мысли путались в его голове. Он не верил, что с его ангелом могло что-то случиться. И где? В самом отдаленном уголке Хотин – в Кокоре!

– Не похоже, Ваше высочество. Пропала не только она, пропала вся ее группа жрецов. Они забрали все свои вещи, все свои книги и… Ваше высочество… Похоже, они сбежали…

Пронт все же не удержался на ногах, в голове гудело, гонец расплывался в глазах. Он рухнул задом на песок, еще слыша поднявшего шум гонца. Но шум шел откуда-то издалека.

Он почти сразу очнулся от сильного удара по щеке. Он разлепил глаза, перед ним стоял тот самый гонец. Бледный от ужаса. Пронт оглянулся, он был в своей палатке, на своем ложе. Напротив стояли Снатог и Юнора. Юнора уткнулась Снатогу в грудь, тот с неловкостью приобнял ее. Плечи волшебницы часто вздрагивали.

– Ваше высочество! – лепетал гонец. – Вы простите меня, ваше высочество?

Пронт вяло отмахнулся от него, промямлив что-то вроде «успокойся». В голове прыгали мысли. Его возлюбленная сбежала из безопасности с кучкой жрецов. Что же она задумала? Зачем она все это затеяла? Что вообще происходит-то?!

– Ваше высочество… Просто… Это еще не все.

Пронт вытаращил на него глаза. Это еще не все?! Что может еще приключиться?

– Старший жрец сказал, что за пару дней до их исчезновения видел, как они учинили что-то страшное в храме. Приносили какие-то кровавые жертвы. Молились странным идолам. Читали непонятные заклинания на костях.

– Чернокнижие… – сквозь слезы обронила Юнора. – Я видела одну книгу в библиотеках Неоры.

– Что? – Вскочил Пронт. – И ты позволила Амазире читать ее?!

Юнора залилась еще более горькими слезами. Она смотрела прямо в глаза Пронту. Уголки глаз заполнялись слезами. Но она не отводила взгляд и даже не мигала, всем видом выказывая готовность понести любое наказание.

– Юнора… Ну как же так? – Пронт осел на корточки, зажав голову руками.

– Прости, Пронт, – дрожащим голосом выдавливала слова девушка. – Я не знала, я не думала, что ангел обратит внимание на порочную книгу. Я ни за что не поверила бы, что Амазира способна на такое.

– Я тоже не верю, – Пронт резко обернулся к гонцу. – А этот жрец дал какие-либо доказательства своим словам?

– Нет, Ваше высочество… – гонец ежесекундно менял цвет лица. – Но зачем жрецу врать о таком?

– Если бы я только знал… – Пронт еще крепче сжал голову руками, ибо она начинала ужасно раскалываться. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Теперь он вспомнил все: свои кошмары, подозрительное рвение Амазиры посреди похода отправиться в новоиспеченный храм Кокоры. Но для чего все это? Чернокнижие. Пронт никогда не слышал об этой магии, но от одного названия его бросало в холод. «Куда же ты ввязалась?», – ломал голову Пронт: «Дурочка».

– К черту все. Всем спать! Завтра трудная битва. Ломать голову будем потом, если будет, что ломать. Спать, я сказал!

Гонец пулей вылетел из палатки. Юнора освободилась из объятий Снатога и, растерев слезы тыльными сторонами ладони, обняла Пронта.

– Прости меня, Пронт… Если бы я только знала…

– Ты ни в чем не виновата, – погладил девушку по плечам Пронт. – Ступай. Тебе тоже нужно отдохнуть. Мы теперь не можем повернуть назад. Бой необходимо закончить.

– Вечно ты прячешься за боями… Ты не настолько сильный… Я же вижу…

– Ничего, Юнора. Возможно, еще не время складывать сердце в глубокий ящик.

Девушка отстранилась, понимающе кивнув Пронту на прощание. Она дрожащими руками отодвинула навес и двинулась в ночь. Снатог, повесив плечи, тяжко вздохнул и двинулся следом за Юнорой.

Пронт лежал, глядя в потолок своей палатки. Сердце обливалось кровью, было ощущение, что грудь Пронта медленно насаживают на толстое копье. В темноте палатки от бушующей в голове крови перед глазами мелькали разноцветные пятна. Пронт не мог понять, спит он или бодрствует. Голова была совершенно пуста. Хотя нет, она была через верх наполнена болью. Казалось, что внутри звенит огромный кусок железа, по которому бьют тяжелым молотом. Так шли минуты или часы. Пронт не мог сказать даже, как долго он так лежал…