Читаем Пророчество полностью

В голову приходили проекты возвращения на Землю, где у меня с ребятами висел неоплаченный долг и куда так тянуло молча переносящую тяготы жизни в нашем средневековье Машу… – в общем, жизнь без цели казалась пресной и скучной. Я автоматически просыпался, ел, что давали, тренировался, не вкладывая душу в занятия, и точно так же занимался немудреными домашними делами. Единственное, что могло заставить меня вылезти из скорлупы депрессии, звалось Машей. Ее ласки, взгляды, дыхание, близость… да просто ее существование рядом вносили в мою жизнь потерянный вкус и цвет. Я радовался вместе с ней каждой проведенной вместе минуте, каждому найденному в горах неизвестному цветку или пестрой незнакомой птичке, но стоило ей отойти от меня хотя бы на пять минут, как хандра возвращалась снова…

Вот и этим утром, полуприкрыв глаза, снова и снова повторял про себя привязавшиеся слова древнего Пророчества, те, в которых, как мне казалось, содержался намек на то, что мои приключения в этой жизни еще не окончены. «Пройтись по Вееру миров». Если не считать за посещение мира те два с половиной часа, которые я провел около мавзолея Тварей, то я был только в двух, а их должно быть много! Хотелось надеяться, что когда-нибудь, хотя бы даже к старости, я снова смогу пройти сквозь Врата и полной грудью вдохну ветра чужих миров, увижу далекие, не виданные никем из жителей Элиона или Земли города и леса, реки и горы. Внутренний голос, скептически бормочущий что-то в унисон моему бесконечному речитативу, слушать не хотелось совершенно, но его монотонное бормотание все-таки постепенно остужало мою кровь: «Уймись, дурак! Все уже кончено! Учись жить здесь, пока не поздно…»

Шорох за окном заставил меня встрепенуться – судя по ощущениям, там стояла Беата, чем-то здорово озадаченная, и размышляла, стоит ли меня будить… Натянув на себя сшитые по моим указаниям шорты, я аккуратно выбрался из окна и вопросительно посмотрел на довольную моим пробуждением и появлением сестру.

– Чего тебе не спится, полуночница?

– Скучно… Хочется чего-нибудь такого… – Беата покрутила пальцами, пытаясь передать мне свои ощущения, но я все понял и так.

– Каких-нибудь приключений?

– Что-то вроде того… – Хвостик почесала отрастающие волосы и грустно улыбнулась: – А то я тут наслушалась рассказов твоих ребят о жизни в Москве и поняла, что ничего в своей жизни толком и не видела! Ни этих самодвижущихся повозок, ни летающих по небу железных птиц, ни кинофильмов, – ничего!!! Живу тут себе, как овца в сарае, и не чешусь…

– Самому тошно! Вроде был там, а вроде и нет! – признался я, потянувшись. – Айда плавать? Наперегонки!

– Куда мне! – усмехнулась Беата. – Видела я, как плавают твои друзья! Как летучие рыбы, если не лучше!

– А я при чем? Я плаваю так же, как и раньше!

– Ты не понимаешь! Мне кажется, что все это, что вокруг нас, – не жизнь, а какая-то карикатура! Мы – клоуны, которые только пытаются быть похожими на то, что может быть на самом деле! Ведь там, в Москве, все намного лучше, правда?

– Нет, неправда! – хмыкнул я. – Не все! Там – другой мир. Со своими проблемами, плюсами и минусами. Первое время там трудно дышать – воздух там тяжелый и грязный. Вода – тоже: пить ее из ручьев и рек нельзя! Люди там, как и у нас, завистливы и жадны; выжить в каменных лабиринтах их городов ничуть не проще, чем на твоей арене…

– Все равно хочу! – по-детски выпятила губки Хвостик. – Знаешь, как я тебе завидую?

– Представляю! – улыбнулся я и, взяв ее за руку, поволок по направлению к речке. – Айда плавать! Мне жарко!

Запрыгнув в обжигающе холодную воду озерца, я повернулся к нехотя раздевающейся на берегу сестре и обалдел: на ее левой груди и плече переливался всеми цветами радуги совершенно сумасшедший, в стиле Бориса Валледжо, рисунок! Девушка с огромным топором, убивающая маленького, безумно грустного и беззащитного пацана…

– Что это? – заинтересованно разглядывая татуировку, спросил я.

– Символ Алой Воительницы! – Хвостик, поджав губы, расстроенно вошла в воду по пояс и поежилась.

– Кололи после каждого двенадцатого Превозношения… Видишь ступени? – Она ткнула себя пальцем в район солнечного сплетения, где было изображено подножие горы.

Я присмотрелся к аккуратно прорисованной лестнице, ведущей к вершине, на которой и стояла прекрасная воительница, и утвердительно качнул головой.

– Их тут столько, сколько я провела боев. Видишь, их цвет меняется! От фиолетового внизу до белого у вершины. Это значит, что я проделала весь путь от Фиолетовой до Алой… Топор – символ Империи… Смерть – символ Разрушения… В общем, заклеймили меня согласно политике Императора… Тьма их всех забери!

– И что, всем вам кололи одно и то же? – поинтересовался я, разглядывая мелкие подробности творения Мастера.

– Нет! Толстый колол то, что ему хотелось… Естественно, рискуя – если бы его шедевр чем-то не угодил бы распорядителю, не говоря об Императоре, Игла тут же лишился бы руки… Или головы… В зависимости от тяжести прегрешения…