Читаем Проповедник полностью

— Господин полковник, через неделю истекает последний мирный день, отпущенный нашей стране, если последние годы можно назвать годами мира. Ежемесячные убийства, аресты, конфискации и грабежи под видом конфискаций, растущая волна беззакония и отчаяния. Подумайте, полковник, в Асаиссе, стране вирилеи, люди стали курить и выращивать наркотики, хотя бы и в горах! Автоматные очереди в храмовых двориках, бессилие сильных и жестокость слабых. Дым в небесах и бои на улицах, птицы-пересмешники научились подражать автоматам…

— Да-да, — сказал, усмехаясь, полковник.

Президент вдруг покраснел.

— Сегодня, — сказал он, — вы террорист. Через неделю вы станете официально признанным главой государства. Древняя поговорка гласит, что двум государям тесно в одном государстве, как двум ножнам в одном клинке. Я долго думал о том, как избежать того кровопролития, которое нас ожидает в будущем, и я понял, что кто-то из нас должен уйти.

Полковник опять усмехнулся.

— Я долго думал о том, кто должен уйти, — сказал Президент, — и пришел к выводу, что ваша смерть не решит проблем страны. На ваше место станет другой, и все будет еще хуже. Поэтому я пришел к выводу, что уйти должен я.

Майор Ишеддар зашевелился в кресле.

— Я позвал вас сюда, — продолжал Президент довольно спокойно, хотя руки его дрожали, — чтобы сообщить об этом решении. Я признаю, что результаты прошлогодних выборов были подтасованы. Это моя вина, и мой народ давно наказан за мою вину многими годами гражданской войны. Мне ничего не остается, как просить прощения у моего народа за все, что было совершено за прошедший год, и за все, что было совершено мною для того, чтобы народ отвернулся от меня на выборах. Я ухожу в отставку и передаю вам пост законно избранного Президента, Я не прошу ни о чем для себя, но я прошу, чтобы к людям, мне преданным, была проявлена вся возможная мягкость.

Майор Ишеддар шевельнулся еще раз и убрал пистолет в кобуру.

Президент встал, и я заметил, что это уже довольно старый сутулый человек с медленной походкой. Полковник стоял неподвижно: он явно не был уверен, что это не злая шутка и что его сейчас не застрелят.

За его спиной на вышитом гобелене царь Дасак V принимал от коленопреклоненного полководца Идассы клятву верности.

Президент подошел к полковнику, вынул какую-то бумагу — вероятно, прошение об отставке — и медленно опустился на колени. Один из гвардейцев поспешно подоткнул ему под колени подушечку. Господин Президент на коленях отдал полковнику прошение об отставке и положил свои руки под его руки.

Порыв ветра качнул люстру, и царь Дасак V подмигнул мне с гобелена. Полковник помог Президенту встать.

Через два часа во дворе замка началась пресс-конференция. Журналистов было еще совсем немного, но машины их ползли и ползли по горной дороге, как пауки по ниточке. У телекамер на стенах замка разбегались глаза. Мы пошли вниз, и я оказался рядом с полковником.

— Простите за скунса, мистер Денисон, — сказал он.

— Ничего.

— Я приказал вас убить, когда понял, что вы не хотите оставаться с нами.

Я только вздохнул.

— Я обязан как-то за это извиниться… — начал полковник. В эти мгновение мы вышли из здания, и нам в лицо замелькали фотовспышки.

— Денисон, — закричал изумленно один из репортеров, — смотрите, он жив!

Я даже попятился от журналистов.

— Господин Денисон, — сказал рядом полковник, — находится здесь как официальный представитель «Анреко». Я должен сказать, что в течение последних недель он в качестве моего личного друга приложил максимальные усилия, чтобы доказать руководству «Анреко», что мы не просто отпетые бандиты, а законное правительство, с которым можно и нужно иметь дело, и я должен сказать, что без миротворческих усилий господина Денисона сегодняшнее примирение не состоялось бы.

В эту самую секунду во двор въехали две машины одна за другой, и из одной высадился Серрини, из другой — наш исполнительный директор Филипп Деннер. Деннер вытаращил глаза, услышав слова полковника. Репортеры бросились к ним.

— Ваши комментарии! — закричал один репортер.

— Как согласовать слова полковника с приказом об увольнении Денисона? — закричал другой.

Деннер только хлопал ресницами.

— Ни о каком увольнении, — сказал Серрини, — не было и речи. Это просто временная мера, связанная с трудностью переговоров. Господин Денисон с начала и до конца действовал с полного одобрения «Анреко». — И он подмигнул мне, а впрочем, может быть, просто зажмурился от фотовспышки.

Через четыре часа Антонио Серрини, майор Ишеддар и я сидели в одной из гостиных замка, примыкавших к центральной зале. Пресс-конференция уже заканчивалась.

— А вы знали, что будет? — спросил я Ишеддара.

— Да, — сказал майор и опрокинул в себя плоскую кружечку.

Я не мог удержаться:

— Вы перехитрили сами себя, майор, — сказал я. — Ван Роширен — не агент компании. Я оказался у полковника не по ее поручению. Компания не устраивала покушения на Президента. Вы слишком много меня били и слишком много верили во всемогущество компании. На самом деле она еще меньше, чем Президент, понимала, что происходит.