Читаем Проповедник полностью

Рай Адан — один из ближайших помощников полковника, и, по слухам, он сильно не ладит с Исаном, потому что мятежники вообще чаще выясняют отношения друг с другом, чем с правительством.

— И что же сделает Президент, узнав, что князь Шадак якшается с мятежниками?

— Ба, — махнул рукой Антонио, — он пожалует ему новые земли, чтобы быть старому князю лучшим другом, чем Рай Адан. — Помолчал и прибавил: — Кстати, опять звонил старый Гарфилд. Интересовался, не приходил ли ко мне тот ангел, который рекомендовал ему во сне ван Роширена.

Тони раскрыл сейф и вынул оттуда кувшинчик с банановой водкой. Все земляне на Андромеде пьют местную водку. Этим начинается и заканчивается наш местный патриотизм.

— Что ты хочешь делать? — удивился я.

— Напиться. Вот напьюсь, мне явится ангел и даст рекомендацию ван Роширену.

— Лучше пей виски, — сказал я, — а то тебе явится не ангел, а божественный предок Президента.

Был уже полдень, когда я вернулся в свой кабинет.

На площади в рыжей пыли стояла маленькая понурая демонстрация и жгла крест. Молодой туземец командовал в мегафон всей процедурой. Я включил селектор и прислушался. Туземец с мегафоном сравнивал нас с конквистадорами, а ван Роширена — со священником, который приехал крестить закабаленную страну огнем и гранатометом. «Христиане — вон!» — поддакивала толпа. Я пожал плечами и выключил селектор. Ко мне это не относилось.

Я взял газеты и начал читать вчерашнюю проповедь ван Роширена, но на середине зевнул и спихнул газету на пол.

Я подошел к окну. Далеко внизу расстилалась туземная часть города: грязные одноэтажные домики без окон. За окна брали дополнительный налог. В подпольях домиков без окон держали морских свинок — единственное мясо, доступное простолюдинам по праздникам. Под стрехами плоских крыш держали луки и автоматы. Президент не платил жалованья чиновникам три года. В позапрошлом месяце компания ссудила ему полтора миллиарда кредитов, чтобы он достойно отпраздновал замужество своей дочери. Ричард Таш был гениальным программистом — я использую для «Павиана» одну идею, которую увидел в четверг.

Не знаю, кто создал этот мир, но если его создал Бог, то я бы не принял его в отдел и младшим дизайнером.

В два часа я спустился в столовую и сел в углу с целой горкой свинины с фасолью — блюда, которым столица славилась до тех пор, пока фунт свинины не стал стоить дороже мелкокалиберного патрона, «Daily Express» напечатала интервью одного из учеников ван Роширена — тот был наркоманом, но сменил иглу на крест. Одну напасть на другую. Я постелил газету под тарелку, вместо скатерти.

— Здравствуйте, господин «Нет», — услышал я сзади.

Я оглянулся: это был ван Роширен. Дальше, в проеме двери, маячил Джек Лиммерти.

— Откуда вы знаете это прозвище?

— Господин Серрини сказал мне, что вы всегда говорите «нет», а потом делаете «да».

— Умный человек, — сказал я, — всегда говорит «нет».

— В таком случае словарь умного человека сильно уступает словарю простака.

От него по-прежнему пахло крушинником. Он улыбнулся, пододвинул стул, сел на него верхом и спросил:

— Итак, у меня ничего не получится?

— Нет.

— Почему?

Я постучал пальцем по интервью бывшего наркомана.

— Это очень эффектно, — сказал я, — обращать к вере в Иисуса Христа наркоманов и гангстеров. Но что такое наркоман? Это маргинал. Человек, выброшенный из общества. Человек-ничто, человек, которого никто не любит. И вдруг приходите вы и говорите ему: Иисус пришел не ради праведников, а ради грешников. Он пришел взять все твои грехи! Он любит тебя. Ваш наркоман в восторге. Как?! Сам Иисус пришел ради него! Как?! Иисус его любит! И вот он садится с иглы — на крест. Проститутки на ваших проповедях падали в обморок — а вы скажите, много ли на ваших проповедях падало в обморок банковских служащих?

Ван Роширен хлопал ресницами.

— Туземцы, — продолжал я, — так же уверены в своей правоте, как банковский служащий. Те, что стреляют здесь из луков и автоматов, делают это не потому, что они выбиты из своего рода или клана, а наоборот, потому что они к нему принадлежат. Они не убивают. Они делают то, что делали их отцы и деды.