Читаем Пропавшая в сумерках полностью

– Петя, я просто теряюсь в догадках. Раствориться бесследно, растаять в сумерках, как привидение, живой человек не может. Муж у нее адвокат, он задействовал все свои связи в правоохранительных органах. Если ее убили, причем не оставив ни малейших следов, то в чем причина? В бизнесе? Нет, с ним внешне все в порядке. В семье? Со слов дочери, в семье была полная идиллия. Если ее похитили, но не для выкупа, то кому это выгодно? Муж не хочет забирать себе фирму, дочь расстроена и растеряна, просит меня о помощи. Если она скрылась сама, то какие же надо иметь на это причины? Несчастный случай, потеря памяти…

– Ну, все, приехали.

– Да нет, же Петя, ее же везде искали, и потеря памяти не так уж редко бывает.

– Марина, я говорю «приехали» в смысле – вот мы и дома.

– А, хорошо! Но я договорю. Я надеюсь, что в Новосибирске, в прошлом этих женщин, что-то найду.

Марина выглянула в окно и невольно залюбовалась старинным бревенчатым домом с резными деревянными наличниками и карнизом. Ручная работа ее прадедушки по отцу. Конечно, за сто лет эта красота уже наполовину рассыпалась бы, если бы ее не подновляли и не красили регулярно. Вот и сейчас резные листья и цветы сверкали свежей краской, как голубые кружева. Ворота во двор резко распахнулись и вышла энергичная загорелая женщина средних лет в цветастом платье, мать Пети. Ее простое, милое, чуть скуластое лицо с зеленоватыми глазами, лучилось доброй улыбкой, густые длинные рыжеватые волосы были подобраны в «праздничную» прическу – косу в виде короны на голове.

– Ой, тетя Катя! Здравствуйте! – Марина выпорхнула из машины и от души обняла тетю. – Как я рада вас видеть!

– Здравствуй, Мариночка, дорогая моя! Проходи в дом, а то блины остынут.

***

В разговорах за столом Марина и Петя, не сговариваясь, придерживались версии о составлении родословной богатых «новых русских», родом из Новосибирска. Тетя Катя, разумеется, требовала, чтобы Петя помог Марине найти любую возможную информацию. Марина прибавляла только просительные взгляды. Петя подумал, поворчал немного и сдался: