<p>Меган Дэвидхизар</p><p>Пропавшая сестра</p>

© Megan Davidhizar, 2024

© Перевод. М. Лысенко, 2024

© Перевод. Е. Макаркина, 2024

© Издание на русском языке AST Publishers, 2025

Перевод с английского М. Лысенко (главы 1–6), Е. Макаркиной (главы 7–30)

Дизайн обложки В. Давлетбаевой

<p>Глава 1</p><p>Грейс</p>

27 апреля

Я не должна была узнать лицо пропавшей. Пожелтевшие листовки, сложенные стопками в продуктовых магазинах, – это лица детей, пропавших пятнадцать лет назад. Оповещения о похищении – это дети из других штатов, чьи родители борются за право опеки над ребенком. И все же с экрана телевизора на меня было обращено девичье лицо, запечатленное под истошно кричащими красными буквами «ПРОПАВШАЯ».

Это я.

Если и существует лицо, которое я должна бы распознать сразу, то это мое собственное. Я видела его миллион раз в каждом зеркале и на каждой моей фотографии. Но смотрящую на меня девушку я не узнала. Я словно смотрела на кого-то другого, а не на себя. Приславший фотографию обрезал фото нашей волейбольной команды, где я запечатлена в форме, с идеально прямыми каштановыми волосами и сияющей улыбкой. Изображение на экране – счастливая, смеющаяся, очаровательная и живущая полной жизнью Грейс. Совсем не похожая на ту Грейс, какой я сейчас являюсь: ослабшая, с синяками и переломами.

Звук телевизора приглушен, но в ушах внезапно раздается тихий гул кондиционера. Одна фотография сменяется другой, где мы с сестрой запечатлены щека к щеке. Подписей нет, но я могу представить голос ведущего новостей, холодный и отстраненный, сообщающий о ходе поисков: «Грейс Столл была найдена на обочине дороги вчера рано утром, но поиски ее сестры Мэдди продолжаются».

Как по команде экран снова переключается, на этот раз на фотографию Мэдди. Мы похожи, как близнецы. На этой фотографии она похожа на меня больше, чем я сама. Мои волосы все еще спутаны, и хотя с лица смыли засохшую кровь, сегодня утром, когда я смотрела в зеркало в ванной, я заметила несколько пятен вдоль линии роста волос. Я выгляжу именно так, как и следовало ожидать после того, как меня нашли. Но не я одна все еще официально числюсь пропавшей. Мэдди тоже пропала. Прошло чуть больше суток с тех пор, как я проснулась и узнала об исчезновении сестры. Я пыталась убедить себя, что еще рано… Еще есть время… Еще не прошло сорока восьми часов. Мы найдем ее. Найдем. Может быть, это хорошо, что я так выгляжу, что отражение в зеркале мне незнакомо, что мне не нужно видеть в зеркале Мэдди, зная, что она все еще где-то там. Неизвестно где.

Входит мама, держа в одной руке букет цветов, а другой вытирая опухшие глаза. Наблюдать за ее болью хуже, чем испытывать собственную. Мама изо всех сил старается не расплакаться передо мной, а вот я не могу перестать плакать с тех пор, как она побывала в больнице днем ранее. Сначала я подумала, что она плачет от облегчения, что со мной все в порядке, но потом папа рассказал мне о Мэдди. Мама бросает взгляд на экран, где идут новости, прежде чем выхватить пульт у меня из рук.

– Давай выключим это. – Она покашливает, прогоняя слезы и беспокойство. – Доктор Тельман говорит, что единственное, что ты можешь сделать прямо сейчас, – это отдохнуть, и они не сообщили ничего такого, чего бы мы уже не знали.

Она ставит вазу с цветами на столик под телевизором, рядом с пультом дистанционного управления, подальше от меня.

– Я отдыхала.

Мой хриплый голос звучит грубо и чуждо. Я проваливаюсь в слишком мягкую подушку, а жесткие простыни прикрывают длинную царапину на левой икре. Полиция забрала одежду, в которой меня нашли. Когда больничный халат сползает с моего плеча, я осторожно поправляю его, стараясь не выдернуть катетер от капельницы, прикрепленный пластырем к тыльной стороне ладони. Я едва могу встать с постели без того, чтобы кто-нибудь приподнял мой халат или распутал трубки капельницы, не говоря уже о том, чтобы помочь Мэдди.

– Кто-то из школы приходил, чтобы передать это, – говорит мама, игнорируя меня и указывая на цветы, окруженные другими яркими букетами, открытками и подарками.

В зал ожидания постоянно заходят люди, в основном соседи и друзья, ведь мои родители были единственными детьми в семье, а наши родственники живут далеко. Никто не задерживается надолго. Мне нельзя принимать посетителей. К тому же желать мне здоровья, сидя в вестибюле, бесполезно. Лучше потратить это время на поиски Мэдди. Мама вручает мне открытку с пожеланиями выздоровления, написанными золотыми буквами. Внутренняя сторона усыпана подписями учеников: Мэнди, Маккайла, Джейд, Николь…

– Николь, – медленно произношу я. – Она была с нами.

– Ты помнишь?

Мамины глаза расширяются, но не от удивления. Мне не следовало ничего говорить. Слишком поздно мне удается понять, что это была надежда.