Читаем Пропавшая икона полностью

В этот момент Королев и Семенов открыли двери и увидели, что последние слова Ларинин произнес, назидательно тыча толстым пальцем в грудь Честновой. Они были одинакового роста и телосложения, но, если бы дело дошло до драки, Королев поставил бы на Честнову. Лицо у нее было решительным и свирепым, как у быка, готового вот-вот расправиться с тореадором. Поодаль стоял Гегинов и нервно улыбался. По его глуповатому виду капитан заключил, что фотограф снова навеселе.

— Что здесь происходит, Ларинин? — спросил Королев, подходя ближе.

Ларинин развернулся и пренебрежительно взглянул на Королева, но, учитывая высокий рост последнего, стушевался.

— По-моему, доктор не понимает, насколько для милиции важно поскорее получить результаты вскрытия, товарищ Королев. У меня очень срочное дело — сам генерал попросил разобраться с ним как можно быстрее. Но доктор говорит, что я должен ждать. И преступник спокойно разгуливает на свободе, потому что у нее нет времени осмотреть жертву. Честнова саботирует наши попытки делать работу эффективно, товарищи. Она саботажница! Интересно, какое у нее классовое прошлое?

Последняя фраза была произнесена презрительно-злорадным тоном, который испугал бы обычного человека, но доктор Честнова была не из робких, и эти слова только еще больше разозлили ее.

— Послушайте, вы, бочонок с жиром! — проревела она, грудью вперед наступая на противника и брызгая слюной ему в лицо. — Я уже сказала, что займусь вашим телом через двадцать минут. Сейчас я должна закончить вскрытие для НКВД. Или вы хотите, чтобы я сообщила на Лубянку, что, по вашему мнению, милиция важнее их ведомства? Что же, я так и сделаю!

У Ларинина стало такое лицо, будто он проглотил осу. Он заморгал и беспомощно уставился на вошедших. Но Королев лишь пожал плечами, а Семенову и вовсе не было дела до разгоревшихся словесных баталий — он прилип к окну, выходящему в помещение морга, где были сложены трупы. Ларинин заулыбался и замахал руками в сторону Честновой.

— Ну, доктор, что же вы не сказали сразу? Конечно, у органов государственной безопасности задачи поважнее. Сам товарищ Сталин не раз — да что там, много раз! — говорил об этом.

— Именно это я пыталась донести до вас последние пять минут, но вы слушаете только себя. Говорите, говорите и говорите… И кому, интересно, вы собрались жаловаться? Шерлоку Холмсу?

— Товарищи! — наконец вмешался Королев. — Помните поговорку: в споре виноват тот, кто умнее.

Эти слова привели Ларинина и Честнову в замешательство, и они уставились друг на друга.

— Кстати, мне тоже надо осмотреть тело. Давайте, Ларинин, покурим на улице, и вы расскажите мне подробности с места преступления. Тело никуда не денется, а доктор Честнова пока займется своими делами.

Они вышли на крыльцо. На морозном воздухе табачный дым смешивался с паром и превращался в густые клубы. Ларинин рассказал, что изуродованное тело нашли на трибунах над стойкой с воротами на Томском стадионе. По количеству татуировок на теле можно сделать вывод, что убитый был, скорее всего, вором. Возле трупа обнаружены следы, ведущие к нему и от него. Вот и все, что смог сообщить Ларинин. Жертву привезли на стадион уже мертвой, все увечья были нанесены где-то в другом месте. Ларинин был уверен, что вор поссорился с дружками и те решили избавиться от него. Королев внимательно выслушал коллегу, и они вернулись в морг.

В прозекторской двое санитаров бесцеремонно забросили холщовый мешок с телом на металлический стол и развязали веревку. Комнату наполнил зловонный запах. Забрав мешок, санитары молча вышли. Семенов присвистнул.

— Да, видно, он здорово кому-то перешел дорогу. Посмотрите на фамильные драгоценности бедняги.

Семенов был прав. Лицо трупа представляло собой кровавое месиво, посреди лба красовалась дыра с обожженными краями, которая указывала на возможную причину смерти. Помимо явных признаков насилия, которому несколько часов до смерти подвергали жертву, было ясно, что жизнь у покойника и без того была бурная и тяжелая, драки и пьянки оставили отпечаток на его лице и теле. Мочка правого уха была откушена, в носу имелись переломы, а остатки пожелтевших зубов представляли собой некое подобие безобразного неровного частокола с дырками. Но комментарий Семенова относился к тому, что они увидели на месте гениталий. Королев даже отвернулся, чтобы собраться с силами, прежде чем снова взглянуть на вора.

Широкоскулое лицо покойного обрамляли коротко подстриженные темные волосы. Даже мертвым он выглядел впечатляюще: широкая грудь и большие руки с накачанными мускулами. Татуировки, густо покрывавшие могучий торс, выдавали его воровское прошлое. По ним, зная язык наколок, можно было прочесть всю историю его грешной жизни.

Дверь в прозекторскую распахнулась, и на пороге появился один из санитаров.

— Это недостающие фрагменты, — сказал он и поставил у ног мертвеца две стеклянные колбы. В одной из них плавал половой член, напоминавший ссохшийся кусок теста.