Читаем Пропавшая икона полностью

«Что ж, на этот раз дела, кажется, пойдут быстрее», — подумал он, поскольку вор Тесак уже начал потихоньку сливать информацию. С такими парнями нужно уметь обращаться. Они могут бравировать, угрожать или ругаться, но всегда верят только в одно — в себя. Поэтому когда они почувствуют реальную угрозу, когда им придется делать выбор между жизнью и смертью, они, конечно, выберут жизнь. Ведь если после смерти и есть жизнь, то такие, как Тесак, попадают отнюдь не в рай, это уж точно.

Тесак был привязан к двум металлическим стойкам, руки и ноги разведены в стороны. Теперь они остались одни. Вор висел, как растянутая для сушки кожа, и ноющая боль в его крепком теле все нарастала. А поначалу Тесак вел себя дерзко, решив, что перед ним обычный мент, которому нужна информация. Вор смело заявил, что не боится побоев, и даже плюнул ему в лицо, но, когда он достал фартук и перчатки, храбрости у Тесака поубавилось. А когда он открыл ящик с инструментами, взгляд вора стал еще менее уверенным.

— Мы живем в современном мире, — сказал он Тесаку, медленно, одна за другой срезая у него пуговицы на рубашке. Они падали на бетонный пол, подскакивали в нервном танце и, как горошины, раскатывались в разные стороны.

— Ты, легавая скотина, это новая рубашка! — грозно выругался Тесак.

Это была реакция испуганного человека. Ну что же, хорошо. Настало время объяснить правила игры. Он сделал шаг назад и заглянул Тесаку в глаза. А потом изо всех сил ударил его по голове, так что та, совершив круг и снова вернувшись на место, повисла между двумя разведенными руками. Похоже, теперь Тесак был готов внимать.

— Да мне плевать на твою рубашку! Значит так, слушай внимательно. Теперь ты будешь только отвечать на мои вопросы. Усек?

Тесак, оторопевший от удара, молча смотрел на него. Он подошел к вору ближе и уловил запах перегара. Глаза Тесака были прикованы к ножу, который медленно приближался к его груди.

— И что означают эти наколки? — спросил он, рассматривая татуировки на теле вора, сделанные темно-синими чернилами. Он сильнее надавил лезвием ножа в месте, где с груди Тесака на фоне развевающегося советского флага с уверенностью смотрели в будущее три идола пролетариата — Маркс, Ленин и Сталин. — Ты ведь не хочешь сказать, что ты большевик, Тесак?

— Нет, это чтобы меня не расстреляли. Ведь вы, красные, не стреляете в портреты своих вождей. Понимаешь? Иначе окажетесь в тюряге.