Читаем Пропасть полностью

Не могу подобрать слова, чтобы передать, какой это был удар для меня – не увидеться с тобой в тот день. Я возлагал на него столько надежд, столько страстных ожиданий. Для меня этот солнечный день словно бы сменился беспросветной, унылой тьмой. Особенно грустно было потому, что я хотел откровенно и подробно поговорить с тобой о новом и странном развитии дел. Как ты могла заметить, газеты тори ополчились лично против меня. Судя по статьям в «Таймс» и «Морнинг пост»…

У меня состоялся необычный и крайне интересный разговор с Л. Джорджем. Он заявил, что всем мне обязан; что я поддерживал его и защищал, когда многие были настроены против него; что он скорее согласился бы 1) дробить камни, 2) копать картофель, 3) быть повешенным и четвертованным (эти метафоры он использовал на разных этапах своей сбивчивой, но эмоциональной речи), чем сделать или сказать что-нибудь враждебное мне или даже просто затаить предательскую мысль. Он также добавил, что все наши коллеги испытывают ко мне те же чувства. Его глаза увлажнились от слез, и я убежден, что при всей его кельтской импульсивности и горячности он говорил совершенно искренне. Разумеется, я заверил его, что никогда, ни на мгновение не сомневался в нем, и это чистая правда, а он сердечно пожал мне руку и внезапно вышел из зала. Тебя это не заинтересовало, милая?