Читаем Пропаданец полностью

Стоп, картинка! Да, вы спросите меня: какого черта сеструха принца, повелителя самой могучей империи этой планеты, делает на корабле в матросской форме? Крыша у нее поехала, или как? Отвечу вам: а черт ее знает. Стерамон и высшие офицеры были, конечно, о ней осведомлены. Матросы, видимо, тоже, ибо отвечали ей с определенной почтительностью. По-моему, Вандора занималась тем же, чем занимался наш Петр Первый, когда служил обычным плотником в Дании: постигала науку. В данном случае – матросскую. Начала с низов, так сказать. Ладно, запустим действие дальше. Эта глава скучновата, но мне требуется пояснить вам много чего, так что – потерпите.

Франног ел, отрешившись от мирских забот. Матросский наряд с шапочкой придал облику поддельного святого слегка комичный оттенок.

Сходили сумерки. Под кобальтово-синим небом повисли тяжелые, подсвеченные розовым облака: явный предвестник грядущего сезона дождей. Прохлада, однако, все еще была желанным гостем, который запаздывал.

По палубе тянуло дымком кухни; слышался приглушенный говор да стук ложек о миски.

К счастью, матросы избегали приближаться к нам близко: я предупредил, что подходить к нам можно только за благословением по утрам, в прочие моменты святой Мака отдыхает и медитирует, и тот, кто нарушит его одиночество, подвергнется проклятию. Конечно, едва пройдет отпущенный на ужин час, младшие боцманы погонят матросов на молитву и спать, и меня тоже – правда, сначала я должен буду перемыть уйму посуды. Но корабль никогда не спал: заканчивалась одна вахта, начиналась другая. Под привычное уже дребезжание оркестра матросы возносили гимны Урешу, им тонко подпевали капелланы. Потому на палубе и были свалены духовые инструменты. Вовсе не для бравурной встречи невесты, хотя, наверное, Тендал использовал бы их для этого… если бы отыскал баронскую дочь.

Я прикинул расстояние до Вандоры: она села так, что, при желании, могла слышать нашу речь. Что ж, принцесса: не ты одна умеешь играть, сейчас я кое-что изображу, надеюсь, тебе будет приятно.

Я и заговорил – достаточно громко и отнюдь не придурочным стилем Сундаго:

– Да, я должен сказать вам то, дорогой мой чародей, чего не хотел говорить. Она, эта рыжая баба – абсолютно бесстрашна. То есть полностью лишена страха. В общем, она способна на все, и это меня немного пугает. А я – Леопольд, подлый трус. Почему Леопольд, спросите вы? Это так, к слову пришлось. Да и имя величественное и красивое. У нас им кличут императоров и котов.

Ложка с кашей замерла, не дойдя до рта принцессы. Ее глаза расширились. Но – лишь на мгновение. Затем она сунула кашу в рот и начала жевать – слишком нервно и быстро

Гейм! Сет! Матч!

Съела, прынцесса?

– Ну и я, конечно, провел с ней лучшие дни своей жизни, а потом этот королевский лекарь, будь он неладен, подписал меня собирать целебные травы в горах Абнего. Эх, ну да что вспоминать… Хотя порой я вспоминаю ее с тоской: какая семья у нас бы получилась! А детки? Пять или шесть пострелов, больше, я думаю, не нужно… Да-а-а…

К лицу Вандоры стремительно прилила кровь. Она резко вскочила и прошлепала к баталеру, вихляя бедрами столь резко, что я испугался, как бы она не вывихнула себе обе шейки бедра.

И еще очко в мою пользу. Чем же ответит принцесса?

Принцесса, сдав миску, куда-то пропала. Ну и ладушки. Теперь со стариком можно поговорить свободно.

Я устало привалился к фальшборту здоровым плечом: сегодня изрядно отмотал руки на тяжелых веслах. Вчера кроме гребли я еще драил палубу, позавчера – побывал кухонным работником («Очистки? Не знаешь, куда на корабле девают очистки? Выброси их за борт, дурачина!»), ухитрившись поскользнуться на ровном месте и расшибить лоб. Общаться открыто нам с аскетом удавалось только на палубе после вахты. В матросском кубрике, куда нас определил на проживание боцман, я не мог снимать личину косноязычного сельского дурня.

Впрочем, даже открытое общение было в одни ворота: говорил я, а Франног все еще молчал, баюкая обиду.