Читаем Пропаданец полностью

С борта флагмана спускали шлюпку, выкрашенную в белый цвет. Я приветствовал ее энергичным жестом. Потом, сорвав робу, начал обмахивать Франнога: дескать, старику плохо, вот-вот копыта отбросит!

– Еще пара вопросов. Принцу достоверно известно, что вы будете сопровождать Нэйту?

– Ох, грехи мои тяжкие! Ну конечно. Я ее воспитатель: я тогда прямо сказал, что ее не покину. В случае, если на перевалах будет по-прежнему неспокойно, было решено отправить Нэйту морем, с малой свитой, в числе которой буду и я. Так и поступили.

– Эрт шэрг! Уж лучше бы принц умыкнул ее сразу. Кстати, до сих пор ломаю голову: почему он этого не сделал? Чего было ждать столько месяцев и обставлять дело в такой тайне?

– О, все матримониальные планы вершатся так медленно…

– Не всегда медленно, – вспомнив Вандору, я скрипнул зубами.

– В случае Нэйты, однако, понадобилось много времени, чтобы утрясти все формальности: вместе с браком будет подписан договор о вечном союзе с Селистией. Будь добр, не маши так сильно этой вонючкой, мне уже дурно. Какой враг людской пропитал ее олифой?.. Так вот: Тендал – человек жесткий, однако в сердечных делах… Он оставил ей время на раздумья. Он… ты понимаешь, что интересно: он воистину искал женщину для брака не только по расчету…

– Ур-реш! Да что вы несете… О черт…

– Да-да, не смейся, но в этом деле замешано настоящее романтическое чувство! Я так думал, по крайней мере…

– Аргх! Ошибочка вышла.

– Ох-ох… Теперь и я вижу, как ужасно ошибался… Она сама говорила мне, что он оставил ей время на раздумья… Но барон Крочо ужасно на нее давил, она колебалась, ты знаешь, Олег… Даже плакала… Но затем дала свое согласие…

– Ек… ненавижу мужиков, что перекладывают ответственность на баб! Время на раздумья… Ну конечно… И чтобы потом не возмущалась, что, мол, вышла замуж по принуждению. Сама сунула голову в петлю – сама и виновата. И Тендал, и Крочо – оба не мужики, а парочка уродов!

Мудрец захлюпал носом:

– Это так! Я думал, что сей брак не политический, или не совсем политический, – если только Фалгонар и Селистия не уничтожат совместно республику Менд, чтобы наложить властную длань на торговые пути востока. О, уж тогда Крочо своего не упустит!.. Принцу нужна женщина благородной крови из далекой страны – искренняя, чистая, несвязанная с благородными домами Фалгонара, чтобы не служить рычагом давления на Тендала. Отец его вскоре умрет, и он хочет взойти на престол, уже будучи связанным узами брака с женщиной, коя станет его королевой.

– Сказочно! – Я мысленно выругался.

– Принц не выносит грязи, если ты понимаешь, что я хочу сказать… Только такая женщина может стать матерью его детей, создать теплую гавань, в которую Тендал будет возвращаться после государственных дел, и…

– О боги, оставим, Франног! Я понял. Теплая гавань, м-да… Подозреваю, что у него будет две гавани – одна для жены и деток, а вторая – для любовных утех. А Нэйта решилась плыть, потому что… Конечно, вряд ли найдешь мужа лучше, чем будущий император. К тому же в Фалгонаре запрещено многоженство. Оставим. С кем из его свиты вы еще говорили?

– Э? Советники разные… Несколько приближенных дворян. Совершенно никчемный колдун… как же его звали?.. Ом Бакинчу.

– Никчемный, но имя-то вы запомнили.

Шлюпка легла на воду. Матросы отпихнулись от корпуса флагмана и взялись за весла.

– Бездарный шарлатан! Выходец из страны Йенди, а точнее – я подозреваю! – Франног задрал палец, разойдясь не на шутку, – он оттуда бежал. Его вычеркнули из матрикула тамошнего магического ордена, а может, приговорили к смерти за какие-то грехи. – Край робы несильно задел макушку Франнога. – Шахнар! Ой! Да-да, помню: мне нельзя вертеться!.. Он порицает селистианскую магию за косность, а сам ни черта не смыслит в герметике, бестиарике и антропософии! Не видит разницы между химерой и мантикорой. Повсюду таскает реквизит – жезл с перидотом, хрустальные шары, гримуары. Как будто настоящий чародей не способен без них показать, чего он стоит!

– Аргх, хватит! У вас вышел спор?

– Я… – Мудрец внезапно замялся. – Я был, так сказать, второй скрипкой. Основной спор развернулся между придворным магом Крочо, несравненным Абу-Нишрамом, и Бакинчу.

– Вот как, а я-то полагал, что у Крочо всего один чародей-дармоед…

– Что-что?

Отдуваясь, я указал на фигуру под бушпритом:

– Говорю: этот засранец с позолоченными патлами – наверняка точная копия принца.

Старик вздернул ощипанную бровь, глянул уголком глаза:

– Это фольклорный богатырь Тиберио Вакас. Победитель драконов и спаситель принцесс.

– Гм!

– В юности был схвачен врагами и после пыток потерял способность физически любить женщину. Посему является символом непорочности и светлого платонического чувства.

– Уреш! – История произвела на меня впечатление.

– Ты перебил меня, Олег! Обмен мнениями перешел в диспут, а закончился оплеухами. Крайне неудобно получилось. Бакинчу настаивал на магическом поединке, но Тендал и Крочо уладили стычку между чародеями полюбовно. Но этот Бакинчу, несомненно, заслуживал хорошей магической трепки!

Я опустил робу.