Читаем Пропаданец полностью

Вы заметили, что я начал ругаться, как заправский морской волк? Погодите, я изображу еще: чертова барракуда! Семьдесят семь тысяч семьсот семь мертвых кашалотов! Нет, это, по-моему, уже перебор. Пусть будет – пять тысяч. Ох, девочки и мальчики, я вижу по вашим глазам – приключилась беда. Вы же снаружи и можете рассматривать «Титькион обширный» со всех боков, а я внутри – и не могу понять ситуацию… Но мне страшно! Вы уж поверьте, я мастер бояться. Дайте мне время – и я закачу вам истерику. (Вру. А может, и нет. Но все-таки брешу, как сивый мерин. Вообще – лучше не верьте мне, я то еще брехло.)

Что за ирония! Спастись от урагана, чтобы напороться на рифы. Боги, наверное, ухохатываются на небесах… Чтоб их всех пробрала икота!

Внезапно «Выстрел» дал резкий крен на левый борт. Скользкая палуба метнулась из-под ног, меня поволокло к фальшборту. Дорога была короткая и знакомая. Я не успел даже выставить руки, как с треском врезался в преграду. Лбом. От удара глаза сбежались в кучку, и слезы брызнули из них, мешая видеть. Я зарычал и дернулся, порываясь встать, но первая попытка не удалась. Не удалась и вторая: ноги отказывались слушать хозяина. Где-то в стороне что-то невразумительное блеял старый бородатый козел.

Оставив на время попытки подняться, я решил передохнуть, гадая при этом, сколько времени «Выстрел» удержится на плаву. Впрочем, он мог спокойно осесть на рифы и сидеть на них сиднем до первого шторма. В этом случае лихорадочная торопливость была ни к чему. Однако я хорошо помнил о своем проклятии, и потому готовился к худшему.

– Олег! Мой дорогой друг! – взывал Франног непонятно откуда, словно бы из трюма. – Не бросай старика, помоги!

– Ведите себя достойно, мудрец! – рявкнул я. Крепко вцепился в планшир, подтягивая свое тело. (Мимоходом заметил волнистую трещину в досках фальшборта. Уж не от удара лбом ли? Ну вот, а кто позавчера хвастал Франногу, что может пробить головой стену каюты?) Утвердившись на ногах, я огляделся. Кажись, пока я поднимался, корабль накренился еще сильней. Чтобы не выпасть за борт, приходилось держаться за планшир и опираться на него ягодицами.

Очевидно, «Выстрел» здорово пропорол днище о подводные камни. Оставались считанные минуты, потом он уляжется набок, а там… Или утонет, что совсем плохо, или застрянет на рифах, что предпочтительней – надо ведь достроить плот! Черт, куда вчера подевался обрезок пилы? Проклятый вэйрок спутал все карты!

– Олег, друг мой! Помоги, я сейчас упаду!

Крики доносились с бака. Однако никакого мудреца я там не увидел.

– Франног, так вас растак, где вы?

– Здесь! – Голос доносился от борта, где стоял я, но я не поручился бы за это – слишком уж шумело в голове от двух ударов, полученных с минимальным промежутком.

– Где «здесь», проклятый мудрец?

– Тут…

– Где «тут», чтоб вас пеплом развеяло?

– Бу!

– Что?

– Меня мутит!

«Выстрел» кренился все ощутимей. Нет времени расспрашивать старика…

– Франног!

– Да?

– Пойте!

– Что?

– Пойте, проклятый мудрец!

– Не понимаю…

– Пойте, старый сухопутный бабай, я отыщу вас по голосу!

До Франнога дошло, и он затянул гнусаво и абсолютно мимо нот:

Я с трудом подавил желание завыть в такт словам идиотской песни. Я никогда и мысли не допускал, что сухой аскет – лирик в душе. Но песня определила направление: Франног точно был на носу корабля. Если судить по голосу, ничем его не привалило и ничего у него, кроме головы, не повреждено. Однако он не может двинуться, это факт.

Я начал перемещаться по направлению к носу приставными шагами. Старик пел, перемежая строфы страстными призывами о помощи. Где же он, побери его Драхл? В каюте? В трюме? Я почти физически чувствовал, как время, отпущенное на спасение мудреца, просыпается сквозь пальцы последними песчинками. Не успею – мудрецу каюк, и мне тоже. Перед глазами все плыло. Вот и бак корабля, он же нос, если по-простому. Где этот чертов мудрец?

– Где этот чертов мудрец? – заорал я.

Франног на секунду смолк, но почти тут же воодушевлено затянул новую балладу:

Мудрец был где-то у самого бушприта. Я заковылял по трапу. А Франног все пел и пел.