Читаем Пролог в поучениях полностью

Вот что прежде всего говорит один из святых отцов — Феодор, игумен Студийский, грешникам отчаивающимся: "ничто, учит он, не помешает хотящему спастись, если даже пред этим он и в последнюю глубину зол пал. В этой истине свидетелями могут быть многие. Так, некто Давид был старейшиною разбойников. считался первым человекоубийцею и был исполнен всякого зла. Но когда покаялся и сделался монахом, то Господь не только простил его, но и чудотворцем показал. И Манассия, царь Иудейский, пятьдесят два года заставлял Иудеев кланяться идолам; но и сей, в последние годы покаявшись, спасся и воздал хвалу Богу, которую и доселе воспитывает св. Церковь. И царь Давид, впавший в тяжкие грехи прелюбодеяния и убийства, принесши раскаяние, пророческий принял дар. Также и Мария Египетская, пресытившись скверною греховною, после чрез добродетель святости достигла и тоже пророческого дара сподобилась. И другие многие из падших чрез покаяние восстали. Поэтому, пусть никто не приходит в отчаяние, но покаянием пусть потщится достигнуть спасения". Так, братие: говорит св. отец к грешникам отчаивающимся.

Теперь послушаем, что он скажет далее и говорящим: "все ничего, всех Бог простит". — "Если вы и слышали, говорит св. Феодор, что многих грешников Бог простил, то во всяком случае никогда не думайте, что и всех грешников, во страстях живущих, Он помилует. Те, о которых шла речь, оставивши грех. Ангельскую жизнь вели; а которые без покаяния во грехах живут, те осудятся своею совестью и будут осуждены и в веке будущем, и мучимы будут без конца. Воздыхать и плакать нужно о таковых, ибо ничто не может сравниться с теми мучениями, которым будут преданы грешники за свои грехи". — Таково слово Феодора и к говорящим: "все ничего, всех Бог простит".

А отсюда что? Конечно то, что жестоко ошибаются в своих убеждениях и грешники, отчаивающееся в своем спасении, а равно и грешники, при беззаконной жизни и нераскаянности, безрассудно надеются на милосердие Божие. Но пусть бы братие, они лишь ошибались — и только. Нет, знайте, что при их ложных убеждениях, при их ошибках, хуже всего для них то, что участь их в будущем, при таких условиях, становится поистине плача и воздыхания достойного. Ибо что их ожидает там за гробом? Тем, говорит апостол Павел, которые упорствуют и не покоряются истине, но предаются неправде — ярость и гнев (Римл. 2, 8). Они, пишет про таковых апостол Петр, получат возмездие за беззаконие (2 Петр. 2, 13). И они же, наконец, по слову Самого Господа, будут ввергнуты в огнь неугасающий идеже червь их не умирает и огнь не угасает (Марк. 9, 43–44), и ту будет плач и скрежет зубом (Мф. 25, 30).

О, премилосердный Господи! Коснись благодатью Твоею косного сердца грешников, про которых мы говорили, отними от них помрачение ума их; выведи их из ужасного состояния нераскаянности, ожесточения и безрассудства; даруй им покаяние и исправление жизни, а ими же веси судьбами спаси их, преблагий Господи! Аминь.

12.09. Доброе дело тогда имеет цену, когда будет доведено до конца

(Из слова о Евлогии монахе и о нищем расслабленном)

Не сказано, братие, — претерпевший сколько-нибудь спасен будет, а сказано: "претерпевший до конца спасен будет" (Мф. 10, 22). А у нас этого-то, именно, чтобы терпеть до конца, и нет. Случается, что мы принимаемся за добрые дела с полною горячностью и одушевлением, но проходит немного времени, и мы к доброму делу, за которое взялись, становимся все холоднее и холоднее; а иногда и перед самым концом его, когда бы только оставалось получить за него венец, бросаем его и, таким образом, все ваше дело уподобляется храмине, построенной на песке, на которую как только налетел ветер, то всю и разметал ее (Мф. 7, 26. 27).

Нет, не так должны поступать мы. Уж если что начал доброе, так доводи до конца, не поддаваясь искушениям; а то как раз дьявол вырвет венец уготованный тебе, и награда твоя пропала.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мера бытия
Мера бытия

Поначалу это повествование может показаться обыкновенной иллюстрацией отгремевших событий.Но разве великая русская история, вот и самая страшная война и её суровая веха — блокада Ленинграда, не заслуживает такого переживания — восстановления подробностей?Удивительно другое! Чем дальше, тем упрямей книга начинает жить по художественным законам, тем ощутимей наша причастность к далёким сражениям, и наконец мы замечаем, как от некоторых страниц начинает исходить тихое свечение, как от озёрной воды, в глубине которой покоятся сокровища.Герои книги сумели обрести счастье в трудных обстоятельствах войны. В Сергее Медянове и Кате Ясиной и ещё в тысячах наших соотечественников должна была вызреть та любовь, которая, думается, и протопила лёд блокады, и привела нас к общей великой победе.А разве наше сердце не оказывается порой в блокаде? И сколько нужно приложить трудов, внимания к близкому человеку, даже жертвенности, чтобы душа однажды заликовала:Блокада прорвана!

Ирина Анатольевна Богданова

Проза о войне / Современная русская и зарубежная проза / Православие