Машина моя раскалилась до предела. На крыше можно было без больших затруднений печь блины. Я решил передохнуть. Пыльный городок Эмбой состоял из придорожного кафе, заправочной станции «Уайтинг бразерс», лавки по продаже автомобильных радиаторов и трех-четырех жилых домов. Я постарался прижать машину поближе к глухой стене одного из домиков, чтобы разгоряченный «форд» хоть частично оказался в тени. Однако откуда-то появилась рассерженная женщина в халате, голова в розовых бигуди, и принялась кричать, что земля частная и стоять здесь нельзя. Я ответил, что не посягаю на частную земельную собственность, мне нужна только тень.

— Доллар, — сказала владелица бигуди, строго.

В Чикаго, в аптеке, я видел пустые закупоренные консервные банки, в которых продавался «чикагский воздух». За банку воздуха аптекарь брал по доллару с четвертаком.

Но вот торговлю тенью я встречал впервые

— Дорого запрашиваете, — сказал я, быстро освоившись. — Всего тени-то два вершка.

Бигуди усмехнулись:

— Зато тень какая! Высшего качества!

Тень действительно была ничего — плотная, без обмана. Я протянул бигуди доллар.

В кафе у стойки сидел мой пассажир. Хозяин вежливо, но строго втолковывал ему:

— Мы не можем разрешить вам так просто сидеть. У нас не парк. Закажите что-нибудь. Хоть стакан кока-колы.

— Дайте мне, пожалуйста, стакан воды, — сказал старик.

— Вода подаётся бесплатно вместе с любым заказом, — ответил неумолимый хозяин.

Я сел рядом со стариком, и вопрос уладился. Есть пассажир не стал. Большими глотками, екая кадыком, выпил подряд два стакана воды. Несколько минут потом сидел молча. Затем вытащил из кармана пальто свою пол-литровую банку и попросил официанта налить в нее воды горячей. Официант пожал плечами, но кипятка налил. Старик посидел еще немного и, попрощавшись, ушел.

Когда я вышел из кафе, старик, все не снимая пальто, сидел возле бензоколонки братьев Уайтинг на ящике в крошечном кусочке тени и отдыхал

— Поедемте, — предложил я.

— Нет, спасибо, — покачал он седой головой. — Я ещё немного подожду, пусть жара спадет. Поездка была очень приятной, — добавил он вежливо.

Я пошёл к машине. Как из-под земли явилась продавщица высококачественной тени.

— Сказали — десять минут, а простояли целых двадцать, — упрекнула она. Я дал ей еще несколько монет. Она пересчитала и молча кивнула.

Через полчаса я выезжал из Эмбоя.

Жара не уменьшалась. Наоборот — кажется, увеличивалась. Даже бело-голубые плакаты с холодным словом «айс» не облегчали положения.

Глава восьмая

АВГУСТ

Майами

Жарко. Чертовски жарко в Майами. Потерявший чувство меры заграничный Фаренгейт развернулся на все сто градусов выше нуля. Но, и от родимого сдержанного Цельсия тоже мало радости — он не опускается ниже тридцати шести.

Разомлевшие люди надувают воздушные шарики с надписью: «Только Никсон». Другие разомлевшие надувают — «Только Рокфеллер». Пот капает на агитшарики с лиц и рук, оставляет на именах кандидатов следы перламутровых рек и высохших, дряблых озерец.

По городу ходит равнодушный агитслонёнок — символ республиканской партии. Вдоль наждачного брюха надпись: «Роки» (Рокфеллер). Слоненок послушно передвигает свои толстые слоновьи ноги и подолгу смотрит на океан. Влажность воздуха такая, что кажется, в воде должно быть суше. Несомненно, кто-то из великих решил сварить здесь, в этой жаре, гигантский суп из делегатов съезда, гостей, местного населения, туристов, раскрашенных старух, сухопарых агентов секретной службы и жилистых журналистов.

Кто съест этот суп, пока неясно. То ли «Дики» (Никсон), то ли «Роки» (Рокфеллер). И тот и другой держатся бодро. Чем ближе конвент, тем уверенней, улыбчивей, решительней. Так полагается. Полагается быть уверенным в собственной победе. Иначе — беда. Так, во всяком случае, утверждают психологи и социологи предвыборной борьбы, которые, как известно, знают странную душу американского избирателя вдоль и поперек.

А душа действительно странная. Об этом свидетельствуют электронно-счётные машины.

«Никсон и его люди пребывают в отличнейшем расположении духа, — пишет одна газета. — Ясно, что Никсон победит при первом же голосовании. Об этом говорят данные опроса общественного мнения».

«Рокфеллер и его люди никогда не выглядели так жизнерадостно, — пишет другая газета. — Ясно, что Рокфеллер — более приемлемый кандидат для республиканской партий. Об этом свидетельствуют данные опроса общественного мнения».

Стучат арифмометры. Мелькают голубые цифры на экранах электронно-счетных машин. Пахнущие средством от пота элегантные молодые люди из фирм, занимающихся социологическими и политическими исследованиями, ходят по избирателям, пытаются научно разобраться в избирательской душе. Результаты научно поставленных опросов они закладывают в превосходные компьютеры фирмы «Ай-би-эм». И хотя айбиэмовские компьютеры действительно первоклассны, каждой социологической фирме странным образом удается получить от них совершенно разные результаты. Как-то так необъяснимо получается, что и «Дики» и «Роки» располагают данными каждый в свою пользу.