Читаем Пролив в огне полностью

Старший политрук Д. С. Калинин знал, что «снисовцы» на разбросанных по побережью постах (всего их было 10—12) несут не только службу наблюдения и связи, но и ведут непрерывную визуальную разведку моря и побережья. Постепенно бойцы стали заниматься разведкой не только на море, но и на суше. В СНИС появились лошади, до которых Калинин был большой охотник, потом седла. И вот оперативный отряд из 15—20 конников уже готов. Матрос в бескозырке — на коне и с автоматом! Это и продолжение традиций гражданской войны, и необходимость нынешнего времени... А главное — наладилась живая связь между постами СНИС, расположенными по берегу Таманского полуострова на протяжении около 200 километров, от мыса Пеклы на Азовском море до станицы Благовещенской на Черном. Улучшилась патрульная служба на местности, занимаемой Керченской базой.

Калинина я знал, как хорошо подготовленного политработника, инициативного и смелого. Это был молодой человек лет тридцати пяти, с открытым русским лицом. Из-под флотской фуражки слегка выбивался непокорный чуб — словом, лихой парень, готовый ринуться на любое опасное задание, и в то же время отзывчивый, добрый человек.

Тогда, 30 декабря 1941 года, находясь в только что освобожденной Керчи и получив подробную информацию от начальника штаба Студеничникова и комиссара СНИС Калинина я одобрил их действия и сообщил по радио контр-адмиралу Фролову, что все в порядке. Начальник гарнизона и комиссар находятся при исполнении служебных обязанностей, за успешно проведенный десант их необходимо представить к награде. [64]

Нам уже было известно, что во время оккупации в Керчи действовали советские подпольщики и на счету их было немало смелых акций против гитлеровцев. Секретарем Керченского подпольного горкома ВКП(б) был Иван Андреевич Козлов — обаятельный, скромный человек лет за пятьдесят. Хорошо владея профессией столяра, Козлов использовал «роль» рабочего столярной мастерской для прикрытия своей подпольной деятельности. В этом ему помогал опыт старого большевика-подпольщика. Невысокий седеющий блондин в поношенной спецовке всегда казался спокойным и невозмутимым. И посетители мастерской, которым надо было то починить табурет, то отремонтировать дверь, не подозревали, что у этого вечно занятого мастера есть дела куда более важные — сбор данных о вражеских войсках, организация борьбы против захватчиков.

Помогали И. А. Козлову две подпольщицы: «жена» — простая русская женщина, немногословная, уже немолодая, и «дочь» — красивая черноволосая девушка лет двадцати двух.

Прибыв в Керчь, я познакомился с группой Козлова. Иван Андреевич хорошо знал немецкий и охотно помог нам в допросе захваченных военнопленных.

Вечером 30 декабря был организован совместный товарищеский ужин моряков и подпольщиков. Застольная беседа затянулась далеко за полночь. Из нее мы узнали о действиях подпольного горкома в условиях немецко-фашистской оккупации.

Позднее, уже после войны, читая первую часть книги И. А. Козлова «В Крымском подполье» и беседуя с участниками описываемых событий, я убедился, что факты, изложенные в книге, полностью совпадают с рассказом, услышанным мною из уст самого подпольщика в первый день освобождения Керчи.

Наступил предновогодний день. Измученные оккупацией керченцы радовались каждой встрече с советскими бойцами. В этой обстановке партийно-политическим работникам предстояла большая работа. Немало дел было у меня, комиссара наступающего воинского соединения, еще больше — у И. А. Козлова, секретаря горкома партии. Необходимо было довести до сознания всего населения Керчи правду о положении в тылу и на фронтах, развеять оголтелую ложь и кривотолки гитлеровской пропаганды. Дело в том, что при оккупации на улицах города ежедневно «вещало» фашистское радио, а в Феодосии издавался лживый газетный листок, который продавался в розницу и в [65] Керчи. Распространяемая гитлеровцами дезинформация вызывала у населения множество недоуменных вопросов, с которыми люди обращались к военным прямо на улицах. И это было понятно — ведь керченцы пока не знали истинного положения на фронтах.

Утром 31 декабря я собрал в помещении комендатуры прибывших из Тамани командиров, политработников, краснофлотцев и красноармейцев КВМБ, свободных от дежурной и патрульной служб, — всего человек пятьдесят. Они назначались агитаторами и должны были немедленно отправиться на улицы города с задачей: отвечать на вопросы жителей, самим вступать в короткие беседы, рассказывать керченцам о положении в стране и о событиях на фронте. Я был уверен, что каждый краснофлотец и красноармеец сумеет правдивым словом разоблачить нелепые измышления гитлеровских провокаторов. Сам я также провел несколько бесед с жителями города.

Наряду с этим работники политотдела базы занялись более углубленной разъяснительной работой среди населения — проводили лекции, доклады, массовые беседы.