Читаем Пролив в огне полностью

Необходимо было выполнить важнейшее требование командования — обеспечить внезапность и скрытность десанта. В связи с этим высадка планировалась не позже чем за два часа до рассвета, без предварительной артиллерийской подготовки. Дальнобойной артиллерии 51-й армии и [31] Керченской базы разрешалось открывать огонь только в случае обнаружения действующих батарей противника, с целью их подавления. Дальнейшая артподдержка с таманского берега предполагалась по требованию наступавших частей или корректировочных постов, высаживавшихся вместе с десантом.

Почти одновременно со штурмовыми группами от причала в Комсомольске отошла ударная группа из четырех катеров-охотников: «МО-091», «МО-099», «МО-0100» и «МО-0148». Этим катерам предстояло высадить прямо на причал агломерационной фабрики в Камыш-Буруне одну усиленную роту 302-й горно-стрелковой дивизии 51-й армии. Начальник штаба Керченской базы капитан 3 ранга А. Ф. Студеничников и начальник политотдела базы батальонный комиссар К. В. Лесников, находясь на катере «МО-0100», которым командовал лейтенант Ф. И. Вечный, непосредственно руководили высадкой на этот причал и в дальнейшем должны были возглавить всю высадку десанта в районе Камыш-Буруна.

Было около 5 часов утра. На КП командира высадки контр-адмирала Фролова в Тамани, где я находился вместе с другими офицерами штаба, все были напряжены до предела. По штабным расчетам нужно не более часа, с поправками на задержки в пути, чтобы все быстроходные катера со штурмовыми группами достигли противоположного берега. Однако донесений пока ни от кого из командиров не поступало. Только волны прибоя гулко бились о берег в беспросветной тьме бурлящего, студеного пролива. Других ответов море нам не давало...

В помещении КП, расположенном в блиндаже, специально отрытом и оборудованном в крутом берегу напротив таманских причалов, было тесно и тихо; разговаривали вполголоса и только по необходимости. В сердце нет-нет да и закрадывалась тревога — что там у десантников? Почему молчат?

На КП то и дело звонили телефоны. Коменданты причалов Тамани и Комсомольска сообщали об отходе очередных отрядов десанта; командиры частей, дислоцированных на Таманском полуострове, по запросам с КП информировали о боевой готовности батарей к поддержке десанта; береговые посты службы наблюдения и связи извещали о движении судов в проливе и о том, что замечено на море и на противоположном берегу (с ближайших к нему постов на косах Тузла и Чушка). [32]

Но главного — кодированных радиограмм с торпедных катеров, ушедших на высадку, от штурмовых отрядов, высадившихся на берег, — по-прежнему не было.

Контр-адмирал А. С. Фролов приказал начальнику оперативного отделения И. И. Смирнову запрашивать всех по очереди, начиная с начальника штаба А. Ф. Студеничникова, ушедшего с катерами в Камыш-Бурунскую бухту. Наконец минут через двадцать после первого запроса начали поступать сообщения.

Первым отозвался с Камыш-Бурунскои косы пункт высадки № 2. Старший лейтенант Н. Ф. Гасилин коротко донес, что пункт высадки захвачен скрытно и без потерь. Готовы принимать десантников.

Затем поступило сообщение Студеничникова: рота высажена на причал при незначительном противодействии противника. Отошли в пролив для дальнейшего выполнения задания...

Но за этими вестями последовали тревожные.

Командир штурмовой группы техник-интендант 1 ранга А. Д. Григорьев радировал, что высадился на берег Старого Карантина и ведет бой с превосходящими силами противника, несет потери. На этом связь с ним прекратилась. Больше сообщений о группе А. Д. Григорьева не поступало.

Молчал и не откликался на запросы майор Иван Лопата, посланный командиром штурмовой группы на Эльтиген. Безмолвствовал и высаживавший его группу командир торпедного катера старший лейтенант Коломиец.

Очевидно, и на Старом Карантине, и на Эльтигене происходило неладное. Необходимо было срочно принимать новые решения. Но какие?

Почти все десантные отряды уже находились в пути к пунктам высадки. Первым отошел от таманского причала головной отряд № 1 высадочных средств первого броска под командованием старшего лейтенанта И. Г. Литошенко. Он направлялся в Старый Карантин. Контр-адмирал А. С. Фролов запросил его место в море. Литошенко ответил — прошел Тузлу. Значит, скоро ляжет на курс — на Старый Карантин. А пункта высадки там нет, его не захватила штурмовая группа... Фролов бросил на меня вопросительныи взгляд — я кивнул. Контр-адмирал тут же отдал приказание радировать Литошенко: отряду изменить курс, идти на высадку на Камыш-Бурунскую косу...

Группа в составе четырех катеров-охотников под командованием А. Ф. Студеничникова в пять часов на среднем [33] ходу в кильватерной колонне вошла в Камыш-Бурунскую бухту. Первым подходил к берегу флагманский катер «МО-0100», на котором находились А. Ф. Студеничников и К. В. Лесников.

К причалу подходили-подкрадывались на самом малом ходу, стараясь соблюдать полную тишину.