Читаем Прокурор полностью

— Трудно сказать, — пожала плечами Хлюстова. — Вскрытие покажет.

Автомобиль и труп были сфотографированы с разных точек. Все поднялись наверх. И там работник ГАИ, обследовавший дорогу, приблизительно обрисовал Глаголеву картину аварии.

Зубцов ехал, судя по всему, из города. Перед поворотом был спуск. То ли водитель уснул, то ли не справился с управлением — машина не вписалась в поворот и слетела в обрыв.

— И надо же было так напиться, — закончил он. — Ведь перед поворотом знак. Недавно новый поставили, со светящейся краской…

* * *

Измайлову часто приходилось выезжать по делам за пределы города. Так случилось и в этот понедельник. Не заезжая на службу, он выехал с проверкой в поселок Житный.

Проверка отняла больше времени, чем предполагал Захар Петрович. Он едва успел на заседание горисполкома. На нем присутствовал и начальник горотдела внутренних дел. После заседания Никулин подошел к Измайлову.

— Слышали? С Зубцовым?..

— Нет, — насторожился прокурор. — А что?

— Разбился сегодня ночью на своей машине. Насмерть. Говорят, был пьяный, — заключил майор.

…Как только Захар Петрович приехал на работу, к нему тут же зашел Глаголев.

— Зубцов… — начал было следователь.

— Знаю, — перебил его Измайлов. — Как вы считаете, что это?

— Трудно сказать, Захар Петрович… Похоже, что несчастный случай. Поддал прилично, а там крутой поворот…

— Но вы меня уверяли, что Зубцов не пьет? И соседи это подтвердили.

— В жизни все бывает. Как говорится, раз на раз не приходится…

— Может, у него были веские основания для того, чтобы напиться?

— Наверняка. Честно говоря, на последнем допросе мне показалось, что он нервничал.

— Из-за того, что его допрашивали?

— Допрос есть допрос. Приятного мало. Тут даже человек с абсолютно чистой совестью не всегда может вести себя спокойно… А вопросы я задавал Зубцову щекотливые…

И Глаголев рассказал прокурору, какие у него возникли мысли по поводу расхождений в показаниях радиомастера.

— Вот видите, Евгений Родионович, основания подозревать Зубцова в причастности к чемодану есть… И эта авария… Давайте подумаем: а если это не несчастный случай?

— Да, могло быть и самоубийство, — сказал следователь.

— На какой почве?

— Может, из-за чемодана… И вот еще что. Я вспомнил одну деталь. Когда старший лейтенант Коршунов спрашивал соседей, те сказали: женщины у Зубцова разные бывают. Не запутался ли он с ними? Или довела его какая-нибудь голубка. Вот он напился — и в обрыв…

Выслушав Глаголева, Измайлов спросил:

— А убийство вы исключаете?

Евгений Родионович задумался.

— В принципе — возможно и убийство, — ответил он не очень уверенно. Если принять во внимание, что Зубцов единственный человек, который знает правду о чемодане… — Он вздохнул. — Гадать можно сколько угодно. Но нужно ли, Захар Петрович? По-моему, теперь у нас есть все основания прекратить дело.

— Значит, предлагаете ничью? — усмехнулся Измайлов.

— Кому? — удивился Глаголев.

— Тем, кто стоит за этим чемоданом… Знаете, Евгений Родионович, ничьи я признаю только в спорте… Да, Зубцов мертв. Но ведь другие живы. И вы предоставляете им возможность свободно жить и дальше творить свои делишки…

— Но концы обрублены!

— А может, теперь новые появились? Хотя бы в результате этой аварии. И вещи. Забыли? Эти самые джинсы, майки, сумки! Представляете, может быть, где-то ищут этот кончик! Пусть в другом городе, в другой республике. Ищут следственные органы, а нащупать не могут. А вы держите его в руках… Поймите, Евгений Родионович, возможно, Зубцов только вершок… А нам надо копать глубже. Да, да! Глубже! До корешка! Вы же цветовод, должны знать: не вырви сорняк с корнем, он заглушит все. Так ведь?

— Так, Захар Петрович, — согласно кивнул Глаголев.

— Я понимаю, иной раз трудно докопаться… Я недавно читал: самые короткие корни у мхов — меньше сантиметра. А самые глубокие — у одной акации в Африке, до девяноста метров! В том деле, с парнишкой, что залез в гастроном, — корни видны сразу. Неблагополучная семья, некуда себя деть в свободное время, детская, если хотите, несмышленость… А вот какая глубина у истории с этим чемоданом — пока не ясно. Знаете, молодежь хочет одеваться модно. Ну по душе ей эти разрисованные майки да джинсы. В печати по этому поводу уйма выступлений, мнений и критики. А кто-то не захотел вникнуть, кто-то побоялся трудностей, кто-то неправильно спланировал, в результате — дефицит. А раз дефицит, этим пользуются нечестные люди… Каким образом? Я уже говорил вам: возможно контрабанда или же воруют импортный товар на складе, а может, скупают в магазине, чтобы пустить налево втридорога… А может… — Захар Петрович улыбнулся. — Помните, у Ильфа и Петрова в «Золотом теленке»? Вся якобы контрабанда делается в Одессе на Малой Арнаутской… Но для этого надо где-то доставать ткань, подпольно шить… Видите, сколько проблем стоит за одним фактом чемоданом, набитым дефицитным товаром…