Читаем Проклятый остров полностью

— Пиф-паф — и мимо, — отозвалось привидение, когда нули просвистели сквозь его грудь и глубоко ушли в дальнюю стену кухни. — Грому много, только пустая это затея — прогонять духов свинцом. Все одно как на закладном камне пожертвовать им цыпленка.[40] Пока мне не вернут мои деньги, я с места не двинусь.

— И сколько вам задолжали к тому времени, когда вы оставили должность?

— Десять фунтов в месяц — вот сколько я получала.

— Ошалеть! — поразился Тервиллигер. — Похоже, вы были кухарка, каких поискать.

— А то, — с гордой усмешкой подтвердило привидение. — Для самого его величества короля Карла приготовила свиную голову. Он тогда наведался в Банглтоп. Так вот, король сказал, в жизни, мол, ничего вкуснее не пробовал. Жаль, женщин в рыцари не посвящают, а то бы как пить дать меня посвятил. Говорит, женщину рыцарем никак не сделать, но передайте ей от меня благодарность и слова монарха: на кухне ей не место, она рождена для лучшей доли.

— Прекрасно сказано. Рекомендация отличная, иной и не пожелаешь.

— Это самое и я повторила через два дня секретарю барона, когда он ко мне прицепился: я, мол, яйца к баронову столу перепортила. Ну а я ему: да пропади они пропадом, бароновы яйца. Я слушаю, чего скажет мой монарх, а не какие-то там бароны. А мистер Банглтоп («мистер» он у меня бывал, когда заругается), коли ему не по вкусу моя стряпня, пусть ищет кого другого яйца ему варить. И знаете, что секретарь мне отвечает?

— Не берусь угадать. Что же?

— Говорит, у меня гонору через край.

— Отвратительно! — пробормотал Тервиллигер. — Грубиян, да и только.

— И еще: я, мол, вконец обнаглела.

— Не может быть!

— Еще как может: взял да и вышвырнул меня на улицу без единого пенса. Само собой, после такого я в Банглтоп-Холле оставаться не пожелала. Но говорю: если со мной не рассчитаетесь, вернусь сюда призраком после смерти и вам нипочем меня будет не выкурить. Ну и ладно, отвечает.

— И вы сдержали свое слово.

— А как же! Им от меня досталось изрядно.

— Ну вот что, — произнес Тервиллигер. — Слушайте, что я решил. Я выплачу вам ваше жалованье, если вы дадите слово вернуться к себе в страну призраков, а о Банглтоп-Холле забыть навсегда. Трачу я на трехдолларовую обувь по пятнадцать центов на пару, расходится она как горячие пирожки, так что десять фунтов мне вполне по карману. По рукам?

— Они были мне должны за три месяца, когда отказали от места, — проговорило привидение.

— Ну хорошо, пусть будет тридцать фунтов.

— А проценты? Проценты добавьте: шесть процентов в год за двести тридцать лет.

— Ого! — присвистнул Тервиллигер. — Да вы хоть понимаете, сколько это денег?

— А то нет, — парировало привидение. — Ровно 63 609 609 фунтов 6 шиллингов и 4 пенса. И покудова я их не получу, за порог ни шагу: буду бродить тут тенью.

— А скажите, — поинтересовался Тервиллигер, — там, по ту сторону, не случалось ли вам приятельствовать с одним континентальным призраком — Шейлоком[41] из Италии?

— Шейлок? Сроду не слыхала такого имени. Небось он там за морем и обитает.

— Более чем вероятно, — согласился Тервиллигер. — По сравнению с вами он просто святой. Но вот что я вам скажу, миссис Фантом, или как вас там: не тешьте себя пустыми надеждами, таких деньжищ вам не видать, и в особенности от меня. С меня и вообще-то взятки гладки, я вам и фантома всех этих фунтов не должен.

— Оченно вам сочувствую, мистер Тервиллигер, — проговорило привидение. — Но я дала клятву и от нее не отступлюсь.

— Тогда почему бы вам не отправиться в Лондон и не прижать Банглтопов там?

— Не позволено. Мне надобно являться не куда-нибудь, а сюда, в этот дом. Вот я и делаю, чего могу: отнимаю у Банглтопов арендную плату. А иначе мне им никак не досадить.

— Я снял этот дом на пять лет, — взвыл Тервиллигер, — и оплатил аренду авансом.

— Ну так сами виноваты. Я-то тут при чем?

— Да я бы в жизни этого не затеял. Все ради рекламы, — тоскливо признался Тервиллигер. — Рост моих акций на родине, мой собственный престиж — все это стоит вложенных денег. Но покрывать вековую задолженность по жалованью — это уж дудки. Эдак из каждой канавы вылезет ненасытный призрак, и все потянут липкие лапы к моему добру. Обувная торговля, конечно, процветающая отрасль, но на всех бродячих духов моих доходов недостанет.

— Больно чванный вы взяли тон, Хэнкинсон Джей Тервиллигер, только меня этим не проймешь. Мне все одно, кто заплатит, а в заварушку вы сами влезли. Меня нечего виноватить. Я еще и научила вас, как из нее вылезти.

— Что ж, пожалуй, вы правы, — согласился Тервиллигер. — Нельзя осуждать вас за то, что вы не хотите нарушить клятву, тем более вы уже достаточно долго пребываете на том свете и хорошо представляете себе, каковы могут быть последствия. Однако я желал бы найти какой-нибудь иной выход из положения. Выплатив вам всю требуемую сумму, я потерял бы контроль над своей обувной компанией, а вы ведь понимаете, что это меня решительно не устраивает?

— Ну да, мистер Тервиллигер, еще бы.