Киндеев Алексей Григорьевич

Проклятый лес

Здесь раньше вставала земля на дыбы,

А нынче - гранитные плиты.

Здесь нет ни одной персональной судьбы

Все судьбы в единую слиты.

В. Высоцкий.

Наверное, уже целая вечность прошла с тех пор, как закончилась стрельба, и в темном, пропитанном людской кровью лесу, воцарилась абсолютная тишина. Даже птицы, кажется, перестали щебетать, устрашившись возобновившихся столь неожиданно для них, боев. Впрочем, есть ли какие-либо птицы, вообще в этих проклятых Богом местах? Возможно, здесь, посредством пения и щебета, перекликаются между собой только неупокоенные души людей. А смертей человеческих эта земля за последние несколько недель, повидала уже много. Тысячи и тысячи павших советских солдат лежат ныне здесь, под Новгородом. И с каждым днем число их растет. Тем не менее, этот безмолвный временами, мрачный лес, готов и сегодня погубить не тысячи людских жизней, но миллионы их. Но и этого, ему, кажется мало. Прежде чем вычеркнуть человека из жизни, он духовно опустошает человека, превращая его в зверя-одиночку, или же зверя - стайного, бездумного и злобного, готового на любое насилие. Разница между представителями рода человеческого, заключается только в той цене, которую они готовы заплатить, и платят ныне за то, чтобы здесь, в волховском котле, остаться людьми, а не безумными, оголодавшими животными, подчиняющимися одному лишь инстинкту выживания.

Антону, стоявшему по колено в грязной жиже, заполнившей воронку от разорвавшегося некогда артиллерийского снаряда, отнюдь не хотелось разделить участь тех его однополчан, которые остались навечно лежать средь лесов и болот, здесь, в Новгородской области. Еще совсем недавно он бежал на звуки доносившихся до него выстрелов, ныне боялся нарушить тишину и пошевелиться. Привлекать к себе внимание стороны, одержавшей победу в той перестрелке, он не спешил. Антону оставалось только надеяться на то, что последний выстрел, услышанный им в чаще леса, был произведен не врагом, но другом. Однако же, и стоять неподвижно на месте, в то время, когда где-то рядом находится, вероятный противник, молодой человек не собирался. В нерешительности помявшись с ноги на ногу, Антон пригнулся и, вслушиваясь в тишину леса, двинулся в сторону покосившейся от взрывной волны, к земле сосны. Под ногами снова противно хлюпала болотная жижа, кожа, казалось повсюду, зудела от укусов множества расплодившихся на теле, паразитов. Вшей было так много, что приходилось только удивляться их плодовитости. Кровососущие сволочи. Наверное, они были изначально созданы природой только для того, чтобы быть дополнением к злоключению всякого человека. Привыкнуть к ним Антон, выросший в интеллигентской, не знавшей лишений в предвоенные годы семье, наверное, даже благополучной семье, не мог до сих пор.

Достигнув истерзанного пулями и осколками снарядов дерева, молодой человек укрылся за его ветвями и провел по шее ладонью. Трудно было выразить словами, как сильно хотелось ему сейчас окунуться в прохладную, чистую воду, смыть с себя грязь, и навсегда забыть этот проклятый лес. А ведь даже сейчас, где-то там, в совершенно ином, как будто мире, люди которым не приходится выживать, но доводится просто жить, радуются, влюбляются, сорятся, мирятся, читают какие-то книги... Настоящие люди. Счастливые люди. Они даже не знают о том, что среди болот и лесов Новгородской области, обращалась в совершенное ничто целая армия...

Как гадко! Как мерзко ощущать себя абсолютно забытым всеми, и ничтожным в этом огромном мире! Едва сдерживал слезы от жалости к самому себе, молодой человек огляделся по сторонам. Неподалеку, в неглубокой воронке, наполовину заполненной грязной жижей, он увидел труп какого-то красноармейца. Возле разлагающегося тела лежал запятнанный кровью вещмешок, в котором, быть может, найдется пара сухарей для голодного солдата.