Читаем Проклятый город полностью

Гард сослался на дела в городе, я остановил такси и вернулся в отель. Там меня уже ждала телеграмма из Чикаго.

Адрес и телефон поместья Рейнза я нашел в телефонном справочнике, взял такси и съездил туда на экскурсию. Бегло осмотрел, выходить не стал, велел водителю ехать на Беверли-бульвар к кондоминиуму Селвина. Там, согласно тому же телефонному справочнику, находилась квартира Рейнза.

Затем полчаса обсуждал достоинства свечей зажигания с чумазым чехом, механиком селвиновского гаража. И попутно выяснил, что мистер Рейнз выехал около десяти часов с еще одним джентльменом, а также узнал, как мистер Рейнз выглядит и что у него за автомобиль. Джентльмен, сопровождавший мистера Рейнза, роста высокого… впрочем, может, и низкого. Не то вообще женщина…

Я оставил такси за углом и обосновался в кафешке напротив. Допивал пятую «кока-колу», когда перед фасадом Селвина появился ожидаемый мною автомобиль. Мужчина среднего роста и возраста покинул место водителя и скрылся в подъезде дома. Пассажир пересел на переднее сиденье и двинул машину по Беверли на запад. К этому моменту я уже сидел в такси.

Конечно, я не был на сто процентов уверен, что преследую Рейнза. Роста он, во всяком случае, небольшого. Пришлось рискнуть.

С Беверли на Вестерн, потом по Вестерн. Куда, интересно, девался голубой «Крайслер»? На перекрестке пришлось приблизиться к преследуемой машине, и как раз в этот момент ее водитель обернулся. Я чуть из окна не выпал. Секунд пять мы глядели в глаза друг другу. Я узнал его! Вчера я видел его в комнате мисс МакКей в отеле «Пайн» в Кальенте. Он был в толпе оболтусов, ворвавшихся в комнату вместе с шерифом, среди тех ахающих да охающих болванов. Хорош! Вернулся, чтобы проверить качество своего труда. Взглянуть на тепленькие трупы.

Конечно, он тоже меня узнал. И как только загорелся зеленый свет, пулей рванул по Вестерн к Фаунтин.

На Фаунтин он стряхнул нас с хвоста. Я умолял водителя, как сына родного. Я валялся у него в ногах, вспомнил все любезности на португальском и придумал пару новых. Тщетно. Рейнза и след простыл.

На обратном пути в отель я заехал в голливудский филиал автоклуба и по номеру установил владельца ускользнувшей машины. Ну да, конечно же, брат Рейнза, а что проку? В квартиру своего брата Рейнз теперь не вернется, машину он уже, пожалуй, где-то бросил и в ближайшее время вряд ли вернется за ней.

Он не знал, что мне от него надо. Вполне мог предположить, что я коп, и смыться из Лос-Анджелеса. А то и из страны. Сидя в номере, я предавался горестным раздумьям о своем кретинизме. Почему было не подойти, когда он подъехал к Селвину с братом? К чему эти гонки на такси? Ничего мне больше по делу Хили не отколется.

Около пяти часов пополудни я вышел, прогулялся по бульвару Голливуд до Бронсон и обратно до Вайн по другой стороне; зашел на станцию «Ю-Драйв» и взял автомобиль. Лучшее средство от нервов — скорость. Я рванул по ущелью Кахуэнга и, действительно, быстро успокоился. В голове прояснилось, и в нее даже пришло несколько гениальных идей. Но вернувшись к кондоминиуму Селвина, я выяснил, что мои «гениальные мысли» абсолютно бесполезны. Уильям Рейнз приказал консьержу направить меня к нему наверх, улыбнулся, как родному, предложил выпить. Я сообщил ему, что хочу повидаться с его братом по взаимовыгодному делу. Он, «весьма сожалея», ответил, что брат его в Чикаго, что не виделись они уже два года. Я не стал укорять его за бессовестную ложь. Что проку? Вежливо поблагодарил наглеца и ушел.

Вернувшись в Лос-Анджелес, я поужинал в китайском ресторанчике, после чего отправился по Санта-Фе узнать расписание поездов. Надо возвращаться в Нью-Йорк. В Голливуд поехал по Гарден-корт. Так просто, без особенного резона. Да, вспомнил о миссис Хили. К тому же почти по пути.

Знакомый «Крайслер» стоял наискосок от входа, через улицу. Чуть проехав, я остановился, вернулся пешком, чиркнул спичкой и проверил табличку на рулевой колонке. Прокатная машина другого филиала «Ю-Драйв», в центре, на Саут-Хоуп.

Я рванулся ко входу, как собака, учуявшая след. Лифтер-мексикос, казалось, не заметил вложенной ему в карман бумажки, но рот его тут же открылся и выпалил, что рыжий коротышка только что поднялся на четвертый, «и пяти минут не прошло, сэр». Миссис Хили скорбела об утрате как раз на четвертом. Всего на четвертом было три квартиры, это я помнил.