Читаем Проклятие волков полностью

На этот раз Медитация была окончена. Око над его головой в течение минуты беспокойно вращалось. Оно нерешительно двигалось взад и вперед, как человек, меряющий шагами платформу вокзала в ожидании попутчика, который запаздывает.

В нескольких милях восточнее Вилинга в своей квартире проснулся Глен Тропайл, мастер на все руки, втайне мучившийся вопросом: "Человек ли он?"

Поежившись, он сел на кушетке. Было холодно. Проклятый холод. За окном проклятое солнце было все еще того же проклятого темного цвета. В квартире было промозгло.

Во сне он сбросил с себя одеяла - ну почему ему никак не удается научиться спать спокойно, как все? Так как на нем не было никакой одежды, он обмотался одеялами, встал и подошел к незастекленному окну.

Глену Тропайлу не впервой было просыпаться на кушетке. Это случалось потому, что Гала Тропайл была женщиной с характером и имела обыкновение прогонять его из своей постели, если они ссорились. Он знал, что днем, следовавшим за его ночным изгнанием, он возьмет над ней верх. Поэтому ссора имела для него свои положительные стороны. Чтобы взять верх, можно было заплатить любую цену, победа не была победой, если она доставалась без усилий.

Он услышал, как жена ходит в одной из комнат, и удовлетворенно насторожился. Она не разбудила его. Следовательно, была готова пойти на попятную. Легкий зуд в позвоночнике или мозгу - это не было физическим зудом, поэтому ему трудно было определить, откуда он идет, он просто чувствовал его - мгновенно перестал его беспокоить. Он побеждал в этом соперничестве. Создавать препятствия и преодолевать их было его натурой.

Осторожно неся кофе, приготовленный из ее тайных запасов, в комнату вошла Гала Тропайл, молодая смуглая женщина с задумчивым взглядом.

Глен Тропайл сделал вид, что не заметил ее. Его глаза изучали холодный пейзаж. Моря под тонким слоем льда почти не было видно, так далеко оно отступило, пока Солнце, и без того маленькое, все уменьшалось, а разраставшиеся ледники на полюсах все больше и больше поглощали воду морей.

- Глен.

Отлично! Глен! Неужто позабыто правило, согласно которому муж здоровается первым? А где требующееся по этикету покашливание, прежде чем войти в комнату? Постепенно он отучил ее от того дотошно расписанного ритуала, в соответствии с которым они воспитывались и который досконально знали. Величайшей из многих его побед над Галой было то, что иногда, как вот сейчас, она сама была зачинщиком и сама первая нарушала формы поведения, предписываемые Гражданам. Порок! Извращение! Иногда они касались друг друга во время, не предназначенное для ласк. Гала сидела на коленях у мужа поздним вечером или Тропайл поцелуем будил ее утром. Иногда он настаивал на том, чтобы она разрешала ему наблюдать за тем, как она одевается. Нет, конечно не сейчас, потому что холод угасающего Солнца делал эту шалость непривлекательной, но раньше она это позволяла; и его власть над ней была такой, что он знал, она позволит это вновь, когда создадут новое Солнце.

Если, подумал он, если новое Солнце будет создано.

Он отвернулся от холодного пейзажа за окном и посмотрел на жену.

- Доброе утро, дорогой! - Она раскаивалась.

- Неужели? - раздраженно бросил он. При этом демонстративно потянувшись, зевнув и почесав грудь. Каждое его движение было отталкивающим. Гала Тропайл содрогнулась, но ничего не сказала.

Тропайл плюхнулся на лучший из двух стульев, его голая волосатая нога высунулась из-под одеял, которыми он был укутан. Его жена вела себя безукоризненно, исходя из его представлений о поведении. Она не отвела глаза.

- Что там у тебя? - спросил он. - Кофе?

- Да, дорогой. Я подумала...

- Где это ты его достала?

Гала отвела в сторону свой задумчивый взгляд. Опять победа, подумал Глен Тропайл. Он был удовлетворен даже больше, чем всегда: снова в поисках съестного она обшарила какой-то старый склад. Этому научил ее он, и, подобно всем запрещенным вещам, которые она узнала от него, это было удобным средством, когда он решал им воспользоваться. Правилами устанавливалось, что Гражданка не должна обыскивать Старые Места в поисках пищи. Гражданин выполняет свою работу, кем бы он ни был - банкиром, булочником или реставратором мебели. Он получает то, что ему причитается, за эту работу, которую выполнил. Гражданин никогда не берет того, что ему не принадлежит, никогда - даже если вещь брошена и может пропасть.

Это отличало Глена Тропайла от тех людей, среди которых он жил.

Я победил, ликовал он. Именно это было необходимо ему, чтобы закрепить свою победу над ней.

- Ты нужна мне больше, чем кофе, Гала, - произнес он.

Дрожа, она подняла на него глаза.

- Что бы я делал, - спросил он, - если бы в один прекрасный день, когда ты будешь бродить по бакалейным отделам в поисках съестного, на тебя упадет балка? Как можно так рисковать? Разве ты не знаешь, что значишь для меня?

Она зашмыгала носом и проговорила, запинаясь: